— Моя дочь растет, ни в чем не нуждаясь, а вы устроили здесь цирк, потому что кто-то что-то вам сказал.

— Я также связалась со своим знакомым в органах, и тот поведал мне чудесную историю о том, как вас задержали за участие в нелегальных боях, — сверкая своими идеальными белоснежными зубами, заявляет она.

Вот же ж! И как только прознала?

— Я не понимаю, о чем вы. — Артур старается казаться невозмутимым, но на самом деле злость внутри него такой силы, что приходится с силой сжать кулаки, чтобы не наговорить лишнего.

— О том, что ребенок должен расти в нормальной полноценной семье, а не с отцом, который каждую ночь с кем-то дерется. Какой пример вы ей подаёте?

— А у нас нормальная, полноценная семья, — произносит с нажимом, наклоняясь к ней через стол. Ещё не хватало, чтобы кто-то читал ему нравоучения и рассказывал как воспитывать дочь. Его дочь.

— Вы безработный отец-одиночка, который зарабатывает на жизнь подпольными боями, опаздываете в сад за дочерью, иногда вообще не являетесь туда. Я ничего не забыла?

— Вообще-то, я скоро женюсь. Лиза прекрасно ладит с моей невестой. Она ходит в частный детский сад, который стоит немаленьких денег, и у неё все самое лучшее. И ни в каких боях я не участвую.

— Правда? — Валерия Игоревна с насмешкой приподнимает бровь, не веря ни одному его слову. — В общем, Волков, как вы и сказали, права разлучать вас с дочерью я пока что не имею, поэтому вы заберете ее сегодня. Но…

Она специально выдерживает паузу, обозначая свою значимость. Что именно от ее решения зависит дальнейшая судьба его дочери."

"— Я ставлю вас на учет. Соцработник будет иногда наведываться к вам, наводить справки в детском саду, и не приведи господи вам соврать или где-то ошибиться. Ваш испытательный срок — четыре месяца. И мне бы хотелось как-то лично увидеться с вашей невестой. В противном случае все собранные мной сведения о вас направятся выше, и будьте уверены, я сделаю все возможное, чтобы у Лизы было нормальное детство, а не вот это все, — описывая рукой круги в воздухе, указывает на его побитое лицо. — А теперь пройдемте со мной, проведу вас к дочери.

— У вас дети есть? Собственные, — предвещая ее дальнейшие слова, добавляет он. Валерия Игоревна лишь едко улыбается в ответ, но на дне ее глаз Артур ясно замечает боль. — Ясно. Значит, вы ни черта не смыслите во всем этом. Разлучать детей с родителями — это самое худшее, что может быть.

— Послушайте меня сюда, Волков, — резко останавливается она посреди коридора и поворачивается к нему лицом, — я за свои годы повидала очень многое.