— Еще пятьдесят, если домчишь за сорок минут, — достает из кошелька еще одну купюру, тем самым не давая даже малейшего шанса на отказ.

— Карманы только покажи, фраерок, а то сядешь ко мне, а потом ножичком пырнешь, а у меня пятеро внуков, — произносит с сомнением, не отрывая взгляда от денег.

— Не боись, мужик, не бандит я, не в том месте оказался, и повязали меня эти, — кивком указывает на «мусарку» в стороне и кривится от боли, когда пытается выдавить из себя улыбку.

Мужик вздыхает. Крепко сжимает руль, нервно оглядывается по сторонам. Боится, хотя предложение Артура не даёт покоя. Слишком уж заманчиво.

— Деньги наперед, — быстро произносит он, убедившись, что в кармане Артур не прячет никакого оружия.

— Держи сто баксов, остальное как доедем. И печку на всю включи, а то уже обморозил на холоде все, что можно.

В салоне «пятерки» стоял удушливо-сладкий запах ароматизатора, и Волков поморщился, открывая окно. Обшарпанная обивка на сиденьях, пыльная приборная панель и прилипшая жвачка на дверце вызвали в голове Артура мысли о том, что, если бы не бои, в которых он участвовал несколько раз в месяц, он смог бы себе позволить только вот такое «корыто». Жить, считая каждую копейку, он не собирался, поэтому и делал то, что умел лучше всего, — молотил кулаками соперника до последнего.

Иван Степанович всю дорогу жаловался на жизнь, рассказывал о своей ноге, которая вечно ноет на дождь и не дает покоя по ночам, Волков же, кажется, не слышал ничего из этого. Нетерпение съедало его, и он очень надеялся, что с его дочерью все в порядке. Зря он не нашёл новую няню, но последняя девица, которую прислало агентство, уделяла больше времени заигрыванию с ним, чем занятиям с Лизой, поэтому он решил, что и сам со всем справится. И зря. Сейчас бы не волновался так, зная, что Лизу забрала няня из детского сада, покормила, положила спать. А так могло произойти все что угодно за эти несколько дней его отсутствия.

В детский сад его не пустили. Пригрозили вызвать полицию, если увидят еще хоть раз. Приняли за наркомана, что вполне ожидаемо. Волков потер ладонью отросшую за два дня щетину, сделал вид, что уходит, а потом резко развернулся, разогнался, юркнул под шлагбаум и рванул к зданию, где его должна ждать дочь.

— Эй, ты, стоять! Кому сказал! — раздалось вслед Артуру, но для него это было сродни жужжанию комара. Его не остановить.

Волков с силой толкнул дверь, скрываясь в здании детского сада, и почувствовал, как тепло медленно проникает внутрь его тела. Он до этого момента даже не понимал, насколько замерз, настолько был поглощён волнением за Лизу.

— Где моя дочь? — ворвался в помещение старшей группы, хватая за локоть воспитательницу и разворачивая к себе лицом.