– Конечно, он смог протащить этот свой, как называется, проект, хотя никто не ожидал.

– Ах, ну, знаешь, доверяй, но проверяй, может ведь оказаться и недоумком, как тот, как его там, который шахтерами заправлял. Знаешь, с копченым лососем у меня вечно проблема: отрыжка от него начинается, особенно если съем много орехов в шоколаде. А, привет, доченька, – сказала мама, заметив меня. – Ну, что ты сегодня наденешь?

– Что на мне сейчас, – угрюмо пробормотала я.

– Не говори ерунды, Бриджит, как можно такое надеть на Рождество? Так, иди в гостиную и поздоровайся с тетей Юной и дядей Джеффри, а потом переоденься, хорошо? – пропела она своим особым светлым голосом с придыханием, который звучит как «все просто чудесно», но означает «делай что говорю, или твое лицо познакомится с миксером».

– А, Бриджит, вот и ты! Ну, как на любовном фронте? – изрек Джеффри, обнимая меня в своей манере, густо краснея и подтягивая брюки.

– Так у тебя по-прежнему нет парня! Ох, что ж нам с тобой делать-то, а?

– Это что, печенье? – Бабушка уставилась на мое лицо.

– Стой и не двигайся, – шикнула на меня мама.

Господи, пожалуйста, помоги мне. Я хочу домой. Вернуться к своей жизни. Здесь я будто не взрослая женщина, а мальчик-подросток, который всех раздражает.

– Так как насчет детей, Бриджит, что собираешься делать? – спросила Юна.

– Ой, смотрите, пенис, – произнесла бабушка, взяв в руки продолговатую упаковку шоколадных конфет.

– Пойду переоденусь! – воскликнула я, елейно улыбнувшись маме, после чего ринулась в спальню, распахнула окно и закурила сигарету. Тут я заметила, что из окна этажом ниже торчит голова Джейми. Он тоже курил. Через пару минут открылось окно ванной и из него показалась кудрявая каштановая шевелюра. Чиркнула зажигалка. Мама, черт подери.

– Ой, это не пенис, это печенье, – произнесла бабушка.

– По-моему, подливку требуется процедить, Пэм, – заявила Юна, появляясь из кухни с дуршлагом в руках.

Нет. Пожалуйста. Только не это.

– А по-моему, не требуется, дорогая, – прошипела мама, прыская слюной сквозь сжатые зубы и глядя на Юну глазами убийцы. – Ты не пробовала ее помешать?

– Не командуй мной, Пэм, – с угрожающей улыбкой ответила Юна.

Они стали кругами ходить друг возле друга, как бойцы на ринге. Каждый год с подливкой одна и та же история. На счастье, всеобщее внимание было отвлечено неожиданным происшествием: послышался страшный грохот, вопль и в стеклянную дверь кто-то вломился. Это был Жулиу.

Все застыли как вкопанные, Юна взвизгнула.

Он был всклокочен и небрит, а в руке сжимал бутылку шерри. Покачиваясь, он подошел к папе и, вытянувшись во весь рост, произнес:

– Ты спишь с моей женщиной.

– Ах, – сказал папа, – с Рождеством вас, э-э… Не угоститесь бокальчиком шерри… ах, у вас уже есть. Прекрасно.