Меня оглушило, да так сильно, что я вообще ничего не слышала, даже собственного дыхания. Перед глазами всё резко вспыхнуло и закружилось. Что-то посыпалось на меня и начало больно жалить. Машину завалило набок. Ни я, ни Ирина не были пристёгнуты. Не знаю, почему мы этого не сделали. Я ударилась левым боком об дверную панель, а затем меня буквально вжало в нее что-то непомерно тяжелое. Из этого тяжелого лилась горячая вязкая жидкость.

Звон. В ушах родился звон, что начал стремительно нарастать. Казалось, что у меня сейчас просто взорвется черепная коробка. Дышать нечем. Я ничего не вижу. Боль. Она расползается красной пульсирующей сеткой по всему левому боку, опутывает часть бедра и всю руку, запутываясь где-то под левой лопаткой. А еще что-то влажное и горячее скользит по внутренней стороне моих бедер. В тот момент я вообще ничего не понимала, меня словно парализовало.

Кричала я или нет. Не знаю. Я ничего не слышала, кроме этого мерзкого звона в ушах, что будто разливался изнутри. Махала руками, словно пытаясь хоть что-то нащупать или словить нечто невидимое.

Чётких мыслей не было. Анализировать произошедшее не получалось. Потом то, что сдавливало меня внезапно куда-то исчезло. Я уже потом пойму, что этим «чем-то» было тело Ирины. Через какой-то промежуток времени до моих ушей начал доноситься какой-то шум из внешнего мира. Я, кажется, даже сумела распознать голос Константина. Меня жёстко ухватили за руки и вытащили из опрокинутой машины.

Я судорожно хватала ртом воздух. Зрение медленно-медленно начало ко мне возвращаться. Единственно, что я сумела увидеть – нечеткие очертания черного внедорожника, ехавшего всё это время позади и который каким-то чудом остался целым. И напряженное лицо Константина. У него текла по виску кровь. Телохранитель склонился надо мной, несильно ударил по щекам, затем взял на руки. Вдруг так больно стало, что хотелось просто завыть.

В голову врезались воспоминания о матери. Я так отчаянно захотела к ней. Потом всплыл образ Халита и к нему я тоже захотела не меньше.

- Твою ж мать, - выругался Константин.

Я попыталась на него взглянуть, но ничего уже не сумела увидеть. Белое полотно сгустилось перед моими глазами, а затем окрасилось в черные точки. Эти точки начали шириться, и я потеряла сознание. Сколько именно времени занял весь этот кошмар, я не знала. Такая субстанция, как время, для меня уже перестало существовать.

Гул. В моей голове господствовал гул. Смарт валялся обломками у стены, пока я пытался надеть пиджак. Выбежал на крыльцо, перепрыгнул несколько ступенек и сел в «Ягуар». По-хорошему нужно было бы приехать на место происшествия, но этот момент я скинул на плечи Бориса, а сам, топя педаль газа в пол, мчался в центральную больницу.