Наверное, пассажирка — шлюха, а у ее спутника туго с наличкой.

— Поговорить. Спросить кое-что.

Я набираю полную грудь воздуха. Когда Салли задаст свой вопрос и мне придется ее отвергнуть, она еще больше расстроится. Одной женщины мне в жизни достаточно. Я думаю о том, с какой скоростью она подъехала, как долго она боролась, чтобы вырвать из груди это признание в своих чувствах ко мне.

— Ладно. Что ты хочешь спросить?

— Я хочу, чтобы ты перестал мне врать, Джо, — говорит она, и голос ее вдруг становится громче.

— Не надо больше лжи, — говорит она, и в ее голосе слышен гнев.

Понятия не имею, что это ей взбрело в голову, и не знаю, что на это отвечать. Не могу сообразить, что она имеет в виду под моей ложью. Я даже не думал, что такие люди, как она, понимают, когда им врут.

— Так, Салли, давай ты сделаешь глубокий вдох, — говорю я и, чтобы доказать, что я такой же, как она, добавляю: — Из деревьев получается кислород.

Она следует моему совету и делает глубокий вдох, лицо ее немного разглаживается, но только совсем чуть-чуть. Наверное, она готовится задать свой главный вопрос, но, наверное, не совсем готова, чтобы принять мой отказ. Мне придется ответить ей, что дело не в том, что я не заинтересован в отношениях с ней, дело в том, что я вообще не заинтересован в отношениях. Лучше поскорее с этим покончить.

— Ладно, Салли, Джо не может долго слушать, я ухожу.

— Но ты ведь только что пришел! — восклицает она, и в мгновение ока на лице ее вновь появляется отчаянное разочарование. — Я видела тебя! Я ждала тебя с пятницы вечера! Мне приходилось возвращаться снова и снова. Я хотела подождать тебя прямо в квартире, но не смогла. Я ждала тебя на разных углах улицы. Иногда я засыпала. Иногда возвращалась домой и отдыхала там пару часов. Иногда ездила по кварталу, искала тебя. Не думала, что найду. И не нашла — ни в пятницу вечером, ни вчера. Но они не думают, что ты вернешься. Вот почему тут никого не осталось.

Лицо у нее красное и отекшее. Похоже, большую часть своего ожидания она проплакала.

— Они? Никого не осталось? Салли, ты о чем? — спрашиваю я, но она, конечно же, сама не знает. Она никогда ничего не знает. Ее мир полон котят, щенков и добрых-богобоязненных-вечно-улыбающихся-людей. У нее нет возможности что-либо действительно понять. Наверное, приятно жить вот так — невинно, ничего не осознавая.

Салли проводит ладонью по щекам, размазывая слезы.

— Ты должен мне рассказать, Джо.

— Послушай, Салли, сделай глубокий вдох и скажи мне, что такого важного ты хочешь сказать.

— Я хочу знать о твоих царапинах.

Это выбивает меня из колеи.

— Я думала о них. Они не выглядят так, будто остались с детства.

Я помнил, как вернулся домой в пятницу и почувствовал, что моя квартира как будто сместилась на пару градусов.