Пистолет весь вечер был готов выстрелить. Это была моя защита от Мелиссы на случай, если что-то пойдет не так.

Как выяснилось, все прошло идеально.

Мелисса не обрезала все веревки с полицейского, поэтому я беру нож и заканчиваю эту работу. Тащу его тело в спальню, стараясь не запачкаться кровью, и чувствую, что он пахнет мочой и смертью. Когда я кидаю его на кровать, он дергается и замирает.

Осматриваю комнату в поисках чего-нибудь, во что можно было бы завернуть тело. Кровь легко просочится через простыни, потому я возвращаюсь в ванную и сдергиваю занавеску, оборвав пластмассовые колечки на углах. Заворачиваю труп. В результате получается странный кокон, из которого могло бы вылупиться какое-нибудь существо из второсортного фантастического фильма пятидесятых годов. Его кровь пачкает внутренности этого кокона. С помощью пластыря и шнурков Боба, я закрепляю занавеску. Потом иду в ванную, тщательно отмываю нож, которым Мелисса его убила, вытираю и кладу обратно в портфель.

За ноги стаскиваю кокон вниз, и его голова стучит на каждой ступени. Протаскиваю в прилегающий к дому гараж. Его тело проглядывает там, где я неплотно завернул его (мужчины не умеют упаковывать — есть такая простая истина), и пачкает ковер.

Я кидаю его на пол в гараже, зажигаю свет и осматриваюсь. Вот и инструменты для моей работы. Беру пластиковую канистру с бензином, стоящую рядом с газонокосилкой, и встряхиваю. Почти полная. Около пятнадцати литров. Заношу ее в дом.

Конечно, сжечь тут тело — не лучшая идея. Чтобы спалить все до костей, нужна очень высокая температура, и, в зависимости от того, как быстро соседи вызовут пожарных, шансы на то, что труп сгорит дотла до того, как они приедут, приблизительно равны шансам, что мое яичко вырастет обратно. Патологоанатом изучит тело, разрезанное горло, сломанную челюсть. Он даже может найти остатки пластыря на лице и веревку, приплавившуюся к лодыжкам и рукам. Даже если все прогорит до костей, он найдет в грудине зазубренные следы, оставленные ножом. Так или иначе они узнают, что Кэлхауна убили и подставили.

Я снимаю с канистры крышечку и разливаю бензин по ковру и кровати. Запах бензина заполняет мне ноздри. Первые несколько секунд он мне даже нравится, но очень быстро становится тошнотворным. Когда комната пропитана достаточно, чтобы вспыхнуть, как спичка, я прохожу по другим комнатам второго этажа, оставляя за собой бензиновый след. Внизу я делаю то же самое, не забыв смочить ступени. Еще немного бензина я оставляю для своей поездки.

Открываю холодильник, чтобы взять пива, но его больше нет, поэтому я смачиваю горло стаканом воды. Забираю сверху свой портфель и выхожу на улицу. Делаю несколько глубоких вдохов, чтобы прочистить легкие, и сплевываю, чтобы избавиться от привкуса бензина.