Закрыв губы руками в попытке сдержать всхлипы, я все-таки безудержно разревелась, глядя ему в глаза. Он дернулся ко мне, но тут же застыл, разворачивая руки ладонями вверх, и растеряно взглянув на свои ладони, снова опустил их, поднимая на меня извиняющийся взгляд.

Это убило.

Хотелось кричать от боли.

Сорвавшись с дивана, я рухнула на колени к его ногам, обнимая за талию и прижимаясь лицом к его животу. Я отрицательно качала головой, не в силах объяснить ему ничего, но чувствуя, как он сам сходит сейчас с ума, не находя хоть какой-то логичной опоры своим и моим чувствам. Я потянулась к его рукам, не понимая, как я могла чувствовать и говорить, что не хочу их. Он медленно отвел их из моего доступа. Я снова захлебнулась болью и слезами.

Олег осел рядом, позволяя мне обнять его и зарыться ему в шею.

- Ну что ты, моя девочка… - зашептал он нежно. – Хочешь, я позвоню ему? М? Объясню…

Понимал ли он или нет, как глушит меня сейчас этим, я не знала."

"Влепив ему снова пощечину – так как, не знала, как еще остановить это, – я снова обняла, продолжая реветь у него на шее. С силой перехватив его ладони, я спряталась в них лицом, целуя и ласкаясь об них.

Со стоном выдохнув, он мягко вырвал их, обнимая и впечатывая меня в себя.

- Шшш… Всё будет хорошо… - шептал он, укачивая и поглаживая меня по спине и волосам. – Всё будет хорошо… Это всё я виноват… не надо было оставлять тебя… не нужно было отпускать… Моя девочка… Моя любимая девочка… - шептал он, гипнотизируя меня голосом… - Mon coeur… innocent… candide… dеlicieux… immеdiatetе* - мои всхлипы становились все медленней, а его боль немного легче… - Поспи, малышка…

- Побудь со мной… - всхлипнула я, закрывая глаза.

- Я всегда с тобой…

- Мне нужно переболеть… Полечи меня…

- Всё, что захочешь, моя маленькая.

Всё?

- Я хочу ту дурь, что вкачала в меня Крис… Тогда, помнишь?… А завтра… обещаю, я больше не буду об этом вспоминать… никогда.

Он молча продолжал меня укачивать.

Я лежала в ванной с горькой маркой на языке и молилась о том, чтобы это придуманное мной лекарство помогло мне. Я не стала половинить дозу, как обещала Олегу – пусть эта маленькая ложь останется на моей совести.

Лекарство не помогло. Вернее помогло, но совсем не так, как я ожидала. Легче не стало. Никому. Дальше все было клочками из его боли и тревоги, попыток защитить меня от себя самой, удержать, моих слез, переходящих в беспредел смеха и жести, которая жила с детства в моих снах и смешалась сейчас с реальностью.

Я почти ничего не помнила, кроме эпизода, когда включив на всю катушку динамики, я в своем больном кайфе кричала под музыку, забив на ужас в его глазах:

Я хочу умереть за Иисуса Христа!

И пусть его пулей станет игла!

И пусть моим телом станут вены руки!

Я хочу умереть от великой любви!!!

Я хочу умереть от великой любви...