Мы с Никитой перевели посмотрели на него так, как будто вообще забыли о существовании Игоря и теперь видели его впервые.

- Я провожу, - спохватилась, надеясь, что они с Константиновым наконец уедут.

- Нет, уж. Провожу я, - отрезал Никита, и я устало вздохнула.

Глава 23

Пока бывший муж о чем-то тихо разговаривал с Игорем, я прошла в комнату Сашки. Дочь сидела на полу, устроившись по-турецки, и вертела в руках куклу. Выглядела при этом так, словно с ней случилось самое большое горе в ее жизни.

Такие состояния уже стали неизменными спутниками Кнопки, что меня тревожило. Но что с этим поделать, я понять не могла. И так пыталась оградить ее от тревог. Впрочем, не слишком-то удачно.

- Рассказывай, - мягко попросила я Сашку, усевшись рядом.

Она вскинула на меня взгляд, в котором плескалась затаенная боль. Поджала губы, словно размышляла, говорить о том, что ее волновало, или нет. Все же ответила приглушенно:

- Кажется, к папе приходила та самая тетя… ну, ты помнишь, - сказала она, и я мгновенно подобралась, а в груди заполыхали вспышки гнева.

- Таааак, - протянула я, а когда в дверях появился Константинов, уставилась на него вопросительно.

- Меня не было дома, но мама Катю выставила почти сразу, - ответил он, и челюсти Никиты при этом сжались.

- Прекрасно. Я думала, что когда ты вызываешься побыть с ребенком, то именно ты с ним и сидишь! - повысив голос, ответила мужу.

- Я ушел по делам на полчаса…

- А меня не волнуют твои дела!

Я заметила, что Сашка вздрогнула и решила поумерить пыл. И без того дочь скоро могла начать заикаться от всех тех переживаний, которые мы вывалили на ее голову.

- Я просила максимально оградить нашу дочь от всяких Кать и прочих твоих женщин.

- У меня нет никаких женщин! И да, я тоже не рад тому, что Катя стала заявляться ко мне домой.

- Значит, теперь встречаться с Сашкой ты будешь только на моей территории.

Дочь все это время следила за нами, переводя глаза с меня на Никиту и обратно.

- Есь… ты перегибаешь… - начал Константинов, и только я собралась ему ответить, как личико Саши скривилось и она разревелась.

Заплакала так отчаянно и горько, что у меня на душе мгновенно стало настолько отвратительно, хоть рыдай тоже. Я могла начать выговаривать Никите за то, что он довел дочь. Могла прогнать его и попытаться успокоить Сашку. Вместо этого позволила ему подхватить ее с пола и присела рядом, когда Константинов устроился на кровати, прижал к себе Кнопку и начал баюкать.

Вот только та ужасающая боль, что я чувствовала внутри, не стала меньше. Напротив, растеклась по венам, стала обжигать изнутри.

- Прости, Шунь… прости нас, - сказал Никита, пока Саша вцеплялась одной рукой в него, второй - в меня.

На глазах Константинова заблестели слезы, он тяжело сглотнул и попытался их сморгнуть.