– Я думаю, на рассвете мы сможем перевезти ее ко мне, но пока надо подождать: пусть она хоть немного наберется сил, – сказала Анжелика.

– Подождем, – отозвался Раймон.

Он задумчиво склонил голову в молитве. Лицо его казалось Анжелике не таким худым, как прежде, черные волосы падали на белый воротничок сутаны, а тонзура казалась шире из-за наметившейся лысины. Но в общем он мало переменился.

– А как ты узнал, что я живу в особняке Ботрейи и что теперь меня зовут мадам Моран?

Иезуит сделал широкий жест ухоженной белой рукой:

– Навести справки о тебе было нетрудно. Я восхищаюсь тобой, Анжелика.

Та кошмарная история, жертвой которой ты стала, теперь в прошлом.

– Ну не совсем, – ответила она с горечью. – Я все еще не могу показаться в свете. И все аристократы, гораздо менее родовитые, чем я, смотрят на меня как на выскочку-шоколадницу. Королевский двор и Версаль мне пока заказаны.

Раймон пристально посмотрел на нее. Ему были известны все способы преодоления светских трудностей.

– А почему бы тебе не выйти замуж за аристократа? В поклонниках у тебя недостатка нет, и твоя красота и богатство наверняка привлекают мужчин.

И ты обрела бы тогда новый титул…

Анжелика сразу подумала о Филиппе и покраснела при этой мысли. Маркиза дю Плесси-Бельер?.. Это было бы чудесно…

– Раймон, как же я раньше об этом не подумала?

– Ты еще не привыкла к мысли, что ты вдова и абсолютно свободна, – жестко отозвался он. – Теперь тебе доступны все средства честно добиться высокого ранга. В твоем положении есть много преимуществ, и я готов тебе всячески помогать.

– Спасибо, Раймон. Это было бы чудесно… – мечтательно повторила она. – Я слишком далеко зашла, ты всего не знаешь.

Из всей нашей семьи только я одна пала так низко, да и нельзя сказать, чтобы судьбы каждого из нас сложились так уж блестяще. И отчего это нам так не везет?

– Благодарю тебя за это «мы», – сказал Раймон, кротко улыбнувшись.

– О! Ведь стать иезуитом – тоже невелико везение. Помнишь, отец от этого был не в восторге. Он хотел бы видеть тебя хозяином богатого и солидного церковного прихода. Жослен сгинул где-то в Америке. У Дени, единственного в семье, кто стал военным, репутация сорвиголовы и заядлого игрока, что еще того хуже. Гонтран? О нем и говорить нечего.

Он утратил связь с нашим кругом, поддавшись страсти малевать, как простой ремесленник. Альбер служит пажом у маршала де Рошана и состоит у него в любовниках, а может, иногда отдает дань и жирным прелестям маршальши. А Мари-Агнес…

Она замолчала, прислушалась к еле уловимому дыханию, доносившемуся из алькова, и продолжала тише:

– Надо сказать, она еще в детстве была очень возбудима и кувыркалась на соломе со всеми местными мальчишками. А теперь и при дворе, наверное, всех перепробовала.