Но это личное, а потому я не хочу рассказывать, – детектор, что металлической частью прилегал к моей бешено бьющейся жилке на руке, окрасился зелёным. Пользуясь всеобщей суматохой, я опустила руку под стол и просунула под механический браслет мизинец левой руки, таким образом отводя от кожи чувствительные пластины робота. От этого робот стал затухать, и пока зелёный свет полностью не померк, я торопливо произнесла:

– Что касается эмоционального взлома сознания, то его не было. Я просто сильно устала в тот день и почувствовала себя плохо, а командор почему-то решил, что он всему виной. Но это не так.

И я демонстративно сняла с руки и положила на стол детектор лжи. Это оказалось как раз вовремя, он уже почти потух. И лишь заинтересованный взгляд адвоката, остановившийся на моих руках на несколько терций дольше положенного, заставил меня задержать дыхание.

Судья наконец-то призвал всех к тишине.

– Ваша честь! – тут же заговорил адвокат. – В виду последних показаний и плохого самочувствия свидетеля, прошу отпустить Анестейшу Радосскую вместе с офицером Космического Флота. Мы все прекрасно поняли, что на неё оказывается давление со стороны отца, и отпускать её вместе с ним было бы вопиющей ошибкой. Кроме того, в свете оглашённой информации, теряют смысл все обвинения в адрес командора касательно превышения его полномочий.

Судья несколько долгих секунд смотрел на адвоката, а затем кивнул.

Когда его клиент в лице цварга Киара Леру признался, что применял эмоциональный взлом сознания к человеческой девушке, Эрик хотел взвыть в голос. Зачем же этот придурок сознался? Эльтониец с лёгкостью бы опротестовал вопрос, заявив, что как минимум, любой гуманоид имеет права не свидетельствовать против себя, да и где доказательства преступления… Но Киар Леру был благородным идиотом. Он отказывался понимать, почему его старый знакомый, пускай и не относящийся к кругу друзей, повёл себя так неосмотрительно и глупо. Он уже мысленно смирился, что это будет первым проигрышем в его практике, когда неожиданно зацепился взглядом за девушку. Такое отчаяние и мольба были в её глазах, что он просто не мог не попытаться изменить ход процесса.

Киар чувствовал еле уловимый пряный аромат, исходящий от Анестэйши.

– Что касается эмоционального взлома сознания, то его не было. Я просто сильно устала в тот день и почувствовала себя плохо, а командор почему-то решил, что он всему виной. Но это не так.

Признание девушке вкупе с подтверждающим её слова детектором лжи были подобны грому среди ясного неба. Командор впал в оцепенение, не понимая, как такое может быть. Он же сам прекрасно помнил, как всячески расшатывал её психику, а затем нанёс сокрушающий удар.