Просвечивало гораздо больше, чем скрывало. Вот зачем такие одеяния носить, когда я в таком состоянии?… И подходила божественная всё ближе и ближе.

- Усни… - ладошка Евы нежно скользнула по заострённой макушке Головастика, и мой боевой пет опал на палубу расслабленной тушкой. Крестообразные зрачки затуманились и потухли, щупальца безвольно раскатились по палубе, тело словно подздулось… Наверное, в первый раз за всю свою недолгую, но насыщенную жизнь Головастик спал по-настоящему, как человек. На все свои четыре глаза, с полным отключением мозга.

Ева подошла ко мне вплотную, окинула меня внимательным взглядом и, ничтоже сумнящеся, взгромоздилась мне на колени!

- У тебя такой вид, - через некоторое время, за которое мы не произнесли ни слова, проронила Ева, - что вроде ты мне не рад, м?

- Что ты, божественная, ещё как рад! Согнулся бы в куртуазном вельми понеже, да боюсь, разогнутся не сумею.

- Ну, настолько напрягать себя не надо, - хмыкнула Ева.

- А я и в ладоши готов похлопать, да вот незадача, одной не хватает.

Опять помолчали, тихонько покачиваясь. Легчайший ветерок шевелил её локоны, которые, в свою очередь, невесомо щекотали мою щеку. От неё пахло лавандой, очень тонко и возбуждающе. Да ещё и сидела, зараза, так, что мой нос чуть ли не нырял в ложбинку промеж её грудей. Идеальную ложбинку, замечу, совершенных грудей.

- Лицо чего такое надутое? - продолжала допытываться Ева, заглядывая мне в глаза… э, в глаз… один, - Не улыбнёшься даже?

- Спазмы мышц, вот и не улыбаюсь. Как увидел пасть у краба, весь напрягся по самое немогу, до сих пор не отпустило. А лицо не надуто, а опухло от удара об мачту.

- Больно… - она провела ладошкой по моей щеке.

И столько в этом движение было нежности, столько в голосе участия и заботы, что я сразу же поплыл. Словно хрупкая льдинка на ярком весеннем солнце во мне стали растворятся раздражение, недовольство, даже злость на Еву. Система она там, или не Система.

- Бывало и похуже, - пробурчал я досадуя, прежде всего на себя, что мой голос уже не звучит сурово и непреклонно! Уже нет в нём стойкости и брутальности, как какие-то две минуты назад!

Вот какие же мы слабаки! Тфу, аж противно! Стоило ей присесть на коленки, огладить ладошкой, спросить участливо, прижаться жарким желанным телом, овеять будоражащим живозапахом и всё… "Я старый солдат, донна Роза! И не знаю слов любви!". Начало - огонь! Настоящие слова, настоящего полковника. Брутал, как есть! А потом - классический слив! "Но когда я увидел вас, донна Роза…" Правда там дядя за деньги старался, но принцип-то никуда не делся. Как только наш нос засунут в ложбинку промеж грудей, вся наша непримиримость и недовольство быстро ослабевают. Тфу…

И да, Ева почувствовала моё изменение эмоционального состояния.