А вот Даша похудела на этой жабьей диете, осунулась, и лицо стало какое-то угловатое, пропала детская припухлость щек. А еще у нее изменился взгляд. Он стал каким-то потерянным. Она не верила, что нас отпустят или что нам удастся сбежать.

Как-то нас оставили пристегнутыми. Даже уже капельницы сняли, но от кушеток не отстегнули. Мы дремали, когда раздался вой сирены и освещение начало устраивать светопреставление.

— Что случилось? — Даша испуганно выпучила глаза.

— Не знаю, — я даже усмехнулась. Можно подумать, я не лежу рядом с ней, пристегнутая точно такими же ремнями, и не буравлю взглядом потолок. — Может, у них что случилось, — высказала предположение, а у девушки глаза стали еще больше. — А может, просто пожарную тревогу проверяют на предмет исправности, — придумала другую, вроде бы безобидную причину, чтобы не пугать подругу. Она немного успокоилась, но, когда стала слышна беготня в коридоре, снова занервничала.

— Это точно не проверка пожарной тревоги, — она смотрит на меня с надеждой.

— Да, — соглашаюсь я, но больше ничего не говорю. А что я могу сказать? Испугать ее еще больше? Хотя куда уж больше. Беготня прекратилась, и наступила тишина, разрываемая лишь воем сирены. Я лежала и смотрела в белый покатый потолок. Здесь, в палате, почему-то не было острых углов. Все овальное, покатое. Разные мысли блуждают в голове, и, мне кажется, я даже задремала. В какой-то момент ощущаю, что ремни, которые крепко фиксировали конечности, сворачиваются и уходят вглубь кушетки-капсулы, и я получаю свободу. Резко сажусь, потирая затекшие конечности.

— Что случилось? Ты кто такая? — я смотрю с недоверием на спасшую нас девушку. Темноволосая, нормальной комплекции, с такими же, как и у нас, синяками на глазах и в такой же рубашке и брюках.

— Это Маша, я тебе рассказывала, — вступает в разговор Даша. — Ты не знаешь, что случилось?

— Нет, меня накачали снотворным, и я отключилась. А проснулась уже от этого звука, — спасительница отрицательно качает головой.

— Это уже несколько часов длится, — я решаю выглянуть в коридор, чтобы оценить обстановку. Даша же начала неустанно что-то говорить, давая стрессу выход наружу в виде трескотни. — Нам надо убираться отсюда.

— Над нами ставили какие-то опыты, — доносится голос Даши. — Делали инъекции, ставили капельницы, и даже что-то вроде гинекологического осмотра было, — пересказывает все наши “приключения” подруга. Она ухватилась за локоть Маши и, стараясь не отставать, идет за мной. — Мне так страшно было. Они такие мерзкие и ничего не понятно, что говорят, только клокочут и все. Но они вылечили Яну, — добавила девушка, а меня накрыло глухое раздражение и на Дашу, и на Машу.