Я совершенно не понимаю, о чем они говорят, — призналась Даша, а я поняла, что все сильнее хочу пристукнуть тех существ в черном. Заодно и этих, которых Даша назвала жабами.

— А откуда здесь еще девушка взялась? Ее тоже похитили? — я старалась не думать о своих увечьях.

— Да, но значительно раньше. Но это я так поняла, потому что мы всего пару минут разговаривали, пока тебя сюда на гравитационной платформе несли. Затем ее увели, — рассказывает девушка.

— Насколько раньше? — почему-то меня это насторожило. Я решила не доверять никому, только Даше.

— Не знаю, но она знает язык, и потому ее отправили к нам в клетку.

— Знает язык? Это ж сколько она уже здесь?

— Я не знаю. Говорю же, мы совсем парой фраз перебросились, — Даша замолкает, и как раз в этот момент дверь палаты открывается и входит существо. Если нас и накачали наркотой, то это что-то очень забористое, так как к нам сейчас шла жаба на двух ногах, одетая в рубашку и брюки, да еще и белый халат, как у врачей.

— Это что за херня? — я на выдохе произнесла вопрос.

— Это бакайцы, — ответила тихо Даша. — Я не знаю, понимают они нас или нет, но лучше помолчать, — предупредила меня девушка, и я кивнула. Жаб снял какие-то показания с датчиков и, увидев, что мы не спим, понажимал кнопочки на аппаратуре, и меня начало клонить в сон. Значит, он нам снотворное добавил в капельницу. Это мысль мелькнула перед тем, как я отключилась.

Пришла я в себя от визга Дашки. Она плакала и кричала, а я дергалась на своей кушетке, совершенно не понимая, где она и что происходит. Тело затекло и ныло от неудобной позы, а я рвалась на свободу. Ко мне подошел жабеныш и снова добавил в капельницу транквилизатор. Я искренне боролась со сном, но все равно отключилась.

Сколько я была под действием снотворного — не понятно, но думаю, недолго. Так как пришла в себя и первым, что я сделала, — это нашла глазами Дашку, которая лежала на кушетке, как и прежде пристегнутая, и плакала.

— Что они с тобой сделали? — я сама готова была разрыдаться от вида девушки.

— Осматривали, — нехотя ответила она.

— Но ты кричала, — я не понимала.

— Они осматривали меня там, — и Даша многозначительно посмотрела вниз, на свое тело. Я не сразу догадалась, что она имеет в виду, а потом дошло, о чем она и почему смущена. И слезы, наверно, не от боли, а от стыда и страха.

— Больно? — я-то была на приеме у гинеколога и потому прекрасно понимаю, что это не самый приятный осмотр. А тут еще врачи, которые выглядят как жабы. То еще удовольствие. Такой осмотр на всю жизнь запомнишь, если вообще после такого не появится фобии относительно гинекологического осмотра.

— Немного, но было ужасно страшно, — призналась девушка.

— Понимаю, — стараюсь поддержать подругу по несчастью. — Я тоже боялась первого осмотра.