Но вот иногда у той трубы случаются разветвления, и тут только от тебя зависит, в какую трубу ты выберешь, чтобы дальше плыть. И вот сейчас у меня была полная уверенность, что поворот я не проспал и свернул, вот только туда или нет, еще неизвестно. И сейчас от меня мало что зависит, по бокам стенки трубы, не свернуть. Значит, пусть Остроухая дальше рулит. Хотя нет, я передал приказ капитану «Курьера» выдвигаться в заданную точку и передал все данные.

Вот теперь пошел адреналиновый отходняк, руки привычно пытались затрястись, ноги слегка ватные. А улыбка на лице пыталась растянуться.

Приходилось усилием воли сдерживать. Посмотрел на Остроухую, она сидела с очень серьезным лицом, ясно, тоже улыбку сдерживает. Почему-то именно мысль про улыбку сорвала предохранитель, и улыбка растянулась, обнажив все тридцать два зуба. Это сорвало маску и с лица Ви, и она взорвалась смехом.

– Что дальше-то делать? – уже чуть не плача спросила она. Правильно, после такого то в смех, то в плач кидает практически сразу.

Вопрос явно риторический, и ответа от меня не ждали, ждали поддержки. Это хорошо в фильмах смотреть, как с родными обрывают связи.

А в жизни это очень печально, какая бы мать ни была, она все делает из лучших побуждений, опыта у родителей всегда больше, и они видят, как будет лучше, и пытаются сделать, опираясь на свой опыт. Винить мать за это не стоит. Я прекрасно понимаю, каково сейчас моей Остроухой, говорить, утешать словами тут бесполезно, потому отстегнулся от кресла и подошел вплотную к креслу Ви. Хоть шаттл маневрировал, и его иногда бросало из стороны в сторону, сел на пол, обнял за ноги и положил голову ей на колени.

Остроухая меня потрепала за ежик волос.

– Какой у тебя волос жесткий. Говорят, какой волос, такой и характер, а у тебя волос прямой и жесткий.

– А все таки, что делать-то?

Ви бросила взгляд на обзорный экран, мы двигались в сторону трех светящихся звездочек.

Ви просто усмехнулась на мои слова.

– Представляешь, сколько лететь? Сейчас Ма все усилия приложит, чтобы мы как можно дольше в Содружестве оставались. Она снимет с моей эскадры военный статус. Да и что мы делать будем? На огороде воспитывать дочь?

– А, да, забыл, у меня на корабле дипломатический статус установлен.

Полетели на нем.

– Как? У меня Деда не может такой статус выбить… Но нет, на курьере лететь слишком опасно, нас с тобой на границах будут ждать, вот увидишь.

На обзорном экране три звездочки увеличились до размеров линкора и двух эсминцев. Решение пришло моментально.

– Я снимаю статус со своего курьера и вешаю на одного из эсминцев.

– Почему на эсминец, а не на линкор?

– Потому что на границе нас встретит моя эскадра, линкор там есть, а вот эсминца нет, вдруг истребителей кто притащит.