Кем, черт возьми, этот мудак себя возомнил?

Это требует усилий, но я говорю ему прямо:

— Ты не мой владелец, Эш.

Он делает паузу, и его хватка на моем горле немного ослабевает, словно я застала его врасплох. Пауза длится долю секунды, прежде чем его маска снова надевается на лицо, и его хватка сжимается.

Я хочу подразнить его, но это было бы глупо, когда его рука вот так сжимает мое горло. Я всерьез начинаю думать, что он псих, а психи не думают дважды, прежде чем задушить своих жертв.

Или свернуть им шеи.

— Разве ты не должен быть в Англии? — мои голосовые связки напрягаются от усилий, которые требуются, чтобы произнести эти слова. — Алекс сказал, что ты учишься в Оксфорде.

Он приподнимает бровь.

Что, черт возьми, это должно означать? Я терпела его придурковатые выходки только потому, что он должен был улететь на другой континент.

Словно читая мои мысли, его губы кривятся в ухмылке, когда он гладит мою челюсть своим худым большим пальцем.

— Я не могу оставить свою невесту одну, не так ли?

Поешь он в самые темные ямы ада.

Мы оба знаем, что это не так. Он остается здесь только для того, чтобы мучить меня и превратить мою жизнь в кошмар. Больше, чем оно уже есть.

— Не принимай сторону прислуги, только мою. — все его хорошее — или фальшивое — настроение исчезает, сменяясь холодным, суровым выражением лица. — Это понятно?

Я остаюсь неподвижной, не произнося ни слова. Если я это сделаю, я буду выкрикивать ругательства, и тогда он действительно задушит меня до смерти.

Это безумие, сколько его энергии просачивается мне под кожу, даже когда я пытаюсь прогнать ее.

Это похоже на гипноз.

Вот и все — меня загипнотизировали.

Он прижимает большой палец к впадинке на моем горле.

— Я спросил, это, блядь, понятно?

Я стараюсь скрыть дрожь и страх в своем голосе, вкладывая как можно больше сарказма.

Его рука превращается в сталь, когда он сильно сжимает ее. Мои глаза выпучиваются, когда мой небольшой запас воздуха исчезает.

Я вцепляюсь в его руку, царапая кожу. Как и в больнице, он не двигается с места.

Чертов псих борется за мою жизнь.

— Что это было? — спрашивает он, слегка ослабляя хватку.

Он убирает руку, но не отступает.

Я кашляю, массируя разбитое горло.

— Боже. Это просто имя.

Он смотрит на меня слишком долго, как будто пытается понять, как со мной поступить, и... терпит неудачу.

— Прекрати нести чушь. Куда ты собиралась в ту ночь? — спрашивает он спокойным тоном, словно он только что не пытался покончить с моей жизнью.

— Когда-нибудь слышал об амнезии? Это значит, что я не помню. — я указываю на свою голову. — Я даже не знаю, какого черта я с кем-то вроде тебя.

Обе его руки сжимают мои голые бедра и тянут меня вперед, так что мои ноги находятся по обе стороны от его положения на коленях.