– Это не выход, – помотал головой Казаков. – Когда кончится горючее в баках вездехода, мы окажемся на диком холоде.

– Гибернационные капсулы, – подсказал Гильгоф и, заметив скучные взгляды остальных, добавил: – Я не говорю, что оставшиеся на базе аппараты для анабиоза выручат всех, если мы решим кого-то положить спать. На них установлены мощнейшие аккумуляторы. Если снять батареи с капсул и присоединить к неповрежденным системам обогрева одного из зданий колонии, мы получим теплое жилище. Минимум на месяц, может быть, больше.

– Уже лучше, – согласился командир экспедиции.

 – Дальше? Ну, Веня, вы же аналитик!

– Э-э… – протянул Гильгоф. – Вот, например, госпожа Ельцова утверждает, что подстреленная обер-лейтенантом Эккартом и его десантниками тварь является огромным насекомым. Собственно, чистый питательный белок… Когда проголодаемся, сможем употреблять их в пищу. Мария Дмитриевна, я прав?

– Теоретически… – фыркнула Маша. – Человек может есть все, что не является излишне ядовитым. При нужде я проведу анализы, благо аппаратура с собой, а не осталась на «Триглаве».

Этих существ, «уродцев Эккарта» или «bestia eccarti vulgaris», как вы их обозвали, Веня, есть можно.

– Наверно, это не кошерно, – вздохнул Гильгоф. – Но я проявлю гибкость. Ладно, хватит шуток. Ситуация пренеприятная. Мы можем продержаться месяц, может быть, два. А может, сутки или всего несколько часов. Вы что, господа, забыли о тех неизвестных и, наверное, очень неприятных личностях, которые превратили в пар американский рейдер на орбите и наши челноки? Где гарантия, что они не высадятся здесь и не устроят нам громкую обструкцию?

– Никакой гарантии, – проворчал Казаков, вертя в пальцах патрон от автоматической винтовки.

 – Остается только ждать. Я очень надеюсь на систему дублирования нашей операции.

– А я нет, – оптимистично заключил ученый. – Все-таки мы действительно оказались в автономном плавании. Да и сколько можно ждать? Год, три?..

Небо было полностью затянуто низкими тучами. Даже через обшивку вездехода было слышно, как завывает буря и бьют по броне снежные заряды. Если долгая ночь на Сцилле – а это полных девятнадцать часов – ознаменуется мощным бураном, транспортер окажется полностью заметенным снегом и превратится в своего рода братскую могилу.

Может, действительно стоило укрыться в неразрушенных зданиях колонии? Тем более что под базой имелся комплекс естественных пещер…

Если военные сидели молча, некоторые спаяи, то доктор Гильгоф говорил громогласно, жестикулировал и иногда даже брызгал слюной, вызывая раздражение хмурого американского полковника, разместившегося рядом с доктором.