Виктору не часто удавалось вырваться из больницы, он постоянно находился в палате с Гришей, но если вдруг получалось – поделиться моментами красоты ему хотелось именно со мной. После больничных ужасов каждый листик с каплями дождя казался моему рыцарю чудом природы…

Но Виктор не стал бы забрасывать меня фотографиями в два часа ночи. Он всегда ловко высчитывает разницу во времени между нашими странами – как же хорошо, когда у человека нет проблем с высшей математикой!

Однако… фото летели именно от Вити. Они шли бесконечным потоком. К тому моменту, когда я проснулась и поняла, откуда идёт звук, и нащупала впотьмах телефон, на нём уже оказалось тридцать пять снимков – об этом свидетельствовала цифра в зелёном кружочке рядом с именем Виктора.

«Что случилось?» - испугалась я, открывая мессенджер.

От первой же фотографии перехватило дыхание… Нет-нет, только не это!.. От второго снимка бешено заколотилось сердце. Открыв третий, я похолодела и ощутила, что горло сжимает ледяная удавка. После четвёртой фотографии – сорвалась со скалы и покатилась вниз, обдирая кожу и ломая кости. Пятый, шестой, седьмой снимки были такими же, как и предыдущие… И ещё десяток… И ещё…

Я сидела в темноте, дышала, как паровоз, и судорожно листала фотографии на сверкающем экране – каждая была как приговор, как тяжёлый могильный камень.

На фотографиях я была запечатлена в разных позах с мужчинами – то с Андреем Борисовичем, то с Болатом.

Спасибо, хоть не с двумя сразу!

Где – в обнимку, где – плечом к плечу, ласково прислонившись, пристроившись, бросая заинтересованные взгляды, кокетливо улыбаясь… Судя по этим фото, я ни в чём себе не отказывала и чудесно проводила время в мужском обществе, пока мой возлюбленный выхаживал больного ребёнка в онкологической клинике.

В конце вереницы снимков – несколько слов:

Несколько минут я перечитывала эту фразу, пока изображение не стало расплываться от подступивших слёз. В горле застрял комок, было трудно дышать, я словно уплывала вдаль по чёрной реке, меня уносило, смывало ледяной волной…

Кто меня так ненавидит? Кто меня караулил и выслеживал, ловил каждый взгляд и движение, а потом отправил собранный компромат Виктору?

Я мучилась подозрениями… Пока в голове вдруг не взорвалась бомба, и я застыла, потрясённая страшной догадкой.

А что, если Виктор сам поручил кому-то следить за мной?

Кровь стучала в висках, сердце ухало, а пальцы дрожали, когда я всё-таки решилась набрать номер Виктора. Нужно немедленно всё ему объяснить, через час будет уже поздно, через три – невозможно. Каждая минута моего молчания – словно признание вины. А я не виновата.

Почти.