Если бы под рукой что-нибудь было, я бы точно в него кинула. На его счастье, Синеглазка исполнил мой приказ и залез под покрывало. Иначе я бы нашла чем его припечатать.

— Я просто позаботилась о твоих портках, чтобы маслом их не испачкать, — ещё мрачнее оправдалась я и забрала со стола в углу принесённый служанкой флакон.

— О, — вроде бы даже разочарованно протянул Синеглазка и улыбнулся. — Тогда спасибо за беспокойство, я это очень ценю.

Покачивая флакон, я наблюдала, как он устраивается на кровати, подталкивает к себе одну из подушек, упирается в неё лбом. Он вёл себя так, будто действительно только ради массажа пришёл.

Вздохнув, я подошла к кровати и одним прыжком уселась на его укутанные покрывалом бёдра.

— Ох, — интимно выдохнул Синеглазка.

Он был очень горячим и соблазнительным сейчас, пах чистой кожей и травами с лёгким будоражащим оттенком мускуса, но я не поддалась. Откупорив флакон, плеснула вдоль его позвоночника масло с мягким ароматом лаванды. Заткнув пробку, отложила флакон на подушку и опустила ладони на горячую кожу. Жар побежал по рукам, но и это ощущение я подавила.

Интимная атмосфера определяется не только внешними факторами вроде уединения, тусклого освещения и наготы. Для этого нужен соответствующий внутренний настрой и резонанс между оставшимися наедине людьми, который усилит эти чувства.

Если настроя нет, если одна сторона непоколебима, атмосфера не сможет нагреться. Я стала холодной, как кусок камня.

Все мои движения были исключительно механическими, я не наслаждалась прикосновениями к этому прекрасному сильному телу, игнорировала жар чужой кожи. Не думала ни о чём таком. Интимное настроение Синеглазки ощущалось, как волны тепла, его аура призывала ответить ему взаимностью, но я была тверда в намерении погасить любые плотские порывы, и постепенно, хотя мои руки непрерывно скользили по спине Синеглазки, разминая его мышцы, общее настроение успокаивалось.

Мой холод уравновесил его жар.

Синеглазка вздохнул.

Я ещё некоторое время мяла его, даже ещё раз добавила масло, но оставалась отстранённой, не позволяя себе присматриваться к нему и впасть в любование.

Наконец, я слезла с его ног и, плюхнувшись на кровать рядом, холодно сообщила:

— Всё. На этом мой долг возвращён, у тебя больше нет причин следовать за мной.

Мне было интересно, что Синеглазка ответит.

От его вздоха всё его тело дрогнуло, Синеглазка поднял руки и обхватил подушку, разворачивая голову набок.

— Есть. У меня есть причина следовать за тобой, — произнёс он мягко.

Он смотрел в сторону, длинные пушистые ресницы прятали выражение его глаз, а в приподнятом уголке губ читалась ирония и горечь.

Но он по-прежнему молчал о помолвке.