По спине пробежала волна жарких мурашек, мгновенно согревших тело возбуждением. Спина сама собой слегка прогнулась, бедро развернулось. В долю секунды моя поза без всякого участия сознания стала более соблазнительной, а сердце бешено заколотилось.

Моё дыхание сейчас совпадало с учащённым дыханием Синеглазки, которое тот пытался подавить или скрыть.

Я ничего не могла поделать с этой непроизвольной реакцией. Но зато поняла, как надо действовать не из пассивной позиции. Я устала просто настороженно наблюдать за Синеглазкой и ждать подвоха. Настал мой черёд действовать.

Под грохот грома я толкнула его в грудь.

В очередной вспышке молнии позволила одеялу соскользнуть с плеч. Синеглазка сглотнул. Он был слишком сильным, и мой толчок не сдвинул его даже на палец, но, когда я обвила руками его шею и прижалась, мне потребовалось совсем немного сил, чтобы заставить его попятиться.

Синеглазка смотрел на меня широко распахнутыми, полными недоумения глазами, совершенно растерялся, и мне легко удалось развернуть его и прижать к стене.

У него был настолько беззащитный вид, что я смутилась. Это не в моём духе. И всё же сейчас мне почти невыносимо хотелось отвести взгляд.

Отвернуться. Может, даже спрятаться.

Не выдержав, я моргнула и тряхнула головой, отгоняя эти глупости. Кудряшки щекотно пробежались по моим плечам. Я поднялась на цыпочки и прижалась к губам Синеглазки своими. Он сразу ответил — мягко и податливо, но с намёком на готовность перехватить инициативу. Обе его руки сомкнулись на моей талии, но так нежно, что я их почти не ощущала.

Эти мягкие прикосновения, его нежные губы, его запах, опасный грохот грома и уютный треск огня, мощный рельеф его груди и жар — всё вместе будоражило и почему-то продолжало смущать.

Скользнув влажными губами по щеке Синеглазки, прикусив шею, я ещё больше поднялась на цыпочки — почти до боли в растянутом теле — и провела языком от шеи к уху. Синеглазка задрожал, с его губ сорвался тихий стон. Я ощущала его дрожь всем телом, ощущала, насколько горячо его желание.

Но даже теперь он медлил, и его подрагивающие пальцы оставались удивительно деликатными в своих касаниях к моей обнажённой спине, не делая ни малейших намёков на продвижение в другие стратегические места.

Синеглазка казался ещё более уязвимым и податливым, чем прежде. Я запустила руку под бархат его халата. Мягкость бархата и шелковистая гладкость кожи были одуряюще контрастными, я почти терялась в этих ощущениях, но заметила, что Синеглазка слегка напрягся от моего бесстыдного прикосновения.

— Ты девственник? — прошептала я на его ухо и с блаженством вдохнула аромат его волос: никогда не любила мускус и жасмин, но сейчас это был самый возбуждающий из всех возможных ароматов.

Я вздрогнула от этой мысли.