Или он тоже именовал меня каким-нибудь безымянным прозвищем типа Зеленоглазки, просто не говорил вслух?

Странно, что я для него Варда. Хотя он упоминал, что «Лилиан» мне не подходит, и нужно что-то более пикантное, но тоже цветочное.

Прикрыв глаза, я постаралась расслабиться. О странностях следует размышлять наедине с собой, чтобы поведением не выдать всякие подозрения. Сейчас Синеглазка относится ко мне хорошо, не надо его провоцировать.

— Ты в порядке? — настойчивее повторил Синеглазка, и его рука легла мне на спину.

Её тепло я ощутила даже сквозь одеяло. Или мне так казалось.

Он был таким большим, сильным, горячим… и нежным. Его прикосновения оставались бережными.

Я снова открыла глаза и заглянула в это убийственно прекрасное лицо. Я стояла перед ним в одном одеяле, не смыкая его края, и моя нагота была очевидна, а сам Синеглазка только в халате. Мы находились очень близко. Он меня практически обнимал. Я уже чувствовала тепло его тела — настолько маленькое между нами расстояние.

Вдруг стало интересно: что он станет делать? Будет ли настаивать на сближении? Каким образом? Будет ли пользоваться своей властью или нет?

От этого острого любопытства натягивались нервы и сердцебиение участилось.

В таких ситуациях чётче проявляются намерения, яснее виден характер. Я смотрела в синие глаза, почти позабыв о грозе и стучащем в окно дожде.

Как поступит Синеглазка? Этот мучительный вопрос скручивал внутренности, и ни один из вариантов развития событий не казался мне удовлетворительным.

Я сама не знала, какого поведения от него хотела.

— Я в порядке, — ответила наконец. — Просто приснился кошмар.

Синеглазка внимательно смотрел на меня. Я ожидала предложения погреть постель для лучшего сна — это ведь идеальный повод, даже придумывать ничего не надо.

— Тебе заварить успокаивающий чай? — спросил Синеглазка соблазнительно вибрирующим голосом. — Или какао? Тёплое молоко с мёдом? Может, ты хочешь, чтобы я тебе что-нибудь почитал?

Бах-брум-брам! — снова загрохотало над нами, а рядом несколько раз вкрадчиво щёлкнули горящие поленья.

«Может, я до сих пор сплю? — непроизвольно появилась мысль. — Или он врёт о любви? Не интересуется девушками? Импотент?»

Я опустила взгляд на пространство между нами.

Что ж, два последних варианта можно смело исключить.

— Кхм! — Синеглазка снова привлёк внимание к своему лицу.

Его щёки стали розовее. Зрачки расширились и слегка пульсировали. Губы пересохли. Да и дыхание стало прерывистым.

Он точно на меня реагировал, но почему-то ничего не делал. Я склонила голову набок. Синеглазка продолжал смотреть. Его рука на моей спине слегка подрагивала.

Он зачем-то себя контролировал. И это показывало его уязвимость.

«Синеглазка уязвим передо мной», — я облизнула вмиг пересохшие губы.