После рассказа Синеглазки об использовании им метода проращивания каналов магии, возникло подозрение, что он мог быть магом более высокого, чем пятый, круга. И я бы хотела знать, какого именно.

А ещё собиралась наблюдать за его магией, чтобы решить, пользоваться его советами по выращиванию резерва маны или нет: вдруг его способ имеет побочные эффекты, о которых он молчал или которые он не замечал.

Но никаких тревожных колебаний маны я не уловила. Мы спокойно ехали дальше. Цокали копыта, мычал живой груз, лёгкие отталкивающие чары вызывали у людей инстинктивное желание уйти с нашего пути. Самое приятное: мне ничего не приходилось делать, только поводья придерживать.

Подмечая, как пропускали нас люди, я не могла не задуматься о разнице между моим временем и этим: прежде в городе подобного размера даже маг восьмого круга не мог гарантировать, что он с такими заклинаниями проедет незамеченным — было слишком много магов и амулетов, снимающих маскирующие чары. Сегодня даже у меня на четвёртом круге был шанс успешно скрыться. Пусть меня не хватит на поездку через весь город, как у Синеглазки, но пару поворотов от постоялого двора я бы потянула.

А самым главным испытанием будет выезд из города: ярмарка ещё не закончилась, и во всех воротах полно людей. Эффективно воздействовать отводом глаз на такое количество для мага пятого круга невозможно.

«Неужели он маг седьмого или восьмого круга?» — гадала я по мере приближения к городским воротам. Но перед тем, как оказаться на более оживлённых улицах, Синеглазка вдруг свернул на неприметный постоялый двор. Внутри у ворот стояла запряжённая телега, а рядом поджидали двое с военной выправкой, и хотя их одежда соответствовала мелкому дворянству, я узнала рыцарей огненного щита.

Потрёпанные и побитые путешествием по мостовой пленники снова замычали, с надеждой взирая на новые лица. Полуобернувшись, Синеглазка стал отвязывать концы верёвок, за которые тащил груз. Едва он сбросил их на землю, рыцари без малейших колебаний забросили пленников в телегу и привязали их к ней, сверху накрыли рогожей и несколькими рулонами ткани.

Чёткость действий наводила на мысль, что подобные похищения для них не внове.

Синеглазка повернулся ко мне:

— Хочешь посмотреть, как их отправят в шахту?

Я задумалась: когда Синеглазка сказал, что может на время отправить их в шахту ордена, я решила, это идеальный вариант: если нас обвинят в их убийстве — мы сможем их вернуть. Если нет, пусть перевоспитываются. Говорили, труд избавляет от преступных мыслей. Хотя на меня это не подействовало, кто я такая, чтобы спорить с благородными людьми? Может, просто месяца наказания мне было мало.