Вновь встав на цыпочки, я наклонилась к ладони. На миг дыхание перехватило, божественная мощь и мана окутывали меня, то туманя, то обостряя разум, и собственная мана закипала внутри, призывая скорее слиться с щедро предложенным источником силы, получить свой покров. Схватившись за чешуйчатую руку, я прижалась губами к ранке, втягивая кровь с привкусом пепла и грозы.

Кровь бога была крепче вина. Мои кровь и мана вскипели, по коже пробежало щекотное ощущение формирования покрова. Не в силах оторваться от ранки, я искоса посмотрела на Лисара. Он, приникнув к пернатой ладони, тоже косился на меня.

Наши взгляды встретились. Сила мерцала и бурлила внутри. Это чувство было мне знакомо по прошлому получению покрова: ощущение преображения, слияния с кровью бога, новый уровень силы.

Глаза Лисара наполнялись неестественным светом. И я знала, что мои глаза сейчас тоже источают свет все полностью, не только радужки и белки, но даже зрачки.

Когтистая рука бывшего покровителя Лисара стала сжиматься в кулак на мгновение раньше, чем пернатая. Мы с Лисаром оторвались от источников божественной крови.

Его глаза пылали, а тело мелко вздрагивало от восхитительного экстаза преображения.

— Вы знаете, что надо делать… — раздался хриплый обезличенный голос.

Руки втягивались за пелену, и та медленно твердела благодаря застывающей жидкой мане.

Меня распирало, кожа зудела, эти ощущения несли с собой дикий, пьянящий восторг. Но даже в таком ненормальном состоянии я осознавала, что сейчас ощущения слабее, чем в прошлый раз. Кровь бога утратила часть своей силы.

Мы с Лисаром переглянулись. И решительно зашагали к выходу.

К двери поднялся только Садж — он видел всё произошедшее. Ещё трое рыцарей осмелились забраться на первые ступени, и, кажется, пропустили явление богов.

Садж отступил, но Лисар стремительно приблизился и схватил его за голову:

— Веруй в бога своего огненного феникса Бенну!

Прежде, чем Садж успел среагировать, Лисар прокусил свой палец и провёл вертикальную кровавую черту по его лбу. Смешанная с кровью Лисара божественная кровь придавала этой печати силу божественного причащения, отмечая даже душу.

Я прыгнула на ступени и ухватила ближайшего рыцаря, восклицая:

— Веруй в бога своего грозового дракона Шолотля!

Едва моя смешанная с божественной кровь оставила на нём печать, я почувствовала небольшое усиление покрова.

Конечно, я отслеживала ощущения специально, конечно, даже всех здесь присутствующих не хватило бы для возвращения полной силы богов, но ведь и покровы получили только двое, а не как раньше, когда покровами снабжали целые отряды.

Попытки остальных рыцарей и команды корабля сбежать успехом не увенчались.