Удивительнее всего то, что по четвергам здесь читает Коран один из прямых потомков святого! Рядом с могилой Абу-Бакара обнаружилось еще шесть надгробий одиннадцатого века. Особняком стояла мечеть Намазгох – «Место молитвы». Она используется один раз в год, в праздник летнего жертвоприношения, и молятся в ней только приезжие, оставившие свой дом – купцы, паломники, сарбазы.

Отдохнув в тихом уютном Хост-Имаме, негоцианты простились со Скобеевым. Тому пора было на службу, а им уже хотелось обратно в номера. Пока ехали, стемнело. Это позволило дяде Разаку доставить седоков прямо до места. Купцы сбросились по рублю, и сарт уехал счастливым. С его племянником туристы простились еще на мосту через Анхор, где пролегала граница между туземным и русским городом. Шалтай-Батыр со своими невинными детскими хитростями глянулся Лыкову. И он спросил:

– А что за имя у тебя такое странное? Ведь батыр означает «воин». А какой из тебя воин?

Парень захлопал длинными девичьими ресницами:

– Ай! Это в честь деда. Он был знаменитый палван!

Лыков улыбнулся и отпустил парня.

Перекусив в буфете холодной бараниной, лесопромышленники улеглись спать. Завтра пятница. Сарты гуляют, а русские работают. Все присутственные места открыты. Предстоит важный разговор с подъесаулом Кокоткиным. Надо подготовиться.

Утром приятели разделились. Титус пошел в дирекцию строящейся железной дороги Ташкент – Самарканд. Вдруг там заинтересуются ветлужским лесом? И они обойдутся без интендантов. А Лыков направился беседовать с подъесаулом. Для солидности он вдел в пройму сюртука георгиевскую ленту. Туркестаном управляют военные, а всякий военный человек неравнодушен к такому отличию.

Начало было хорошее. Алексей подошел к окружному интендантскому управлению на Владимирском проспекте, и часовой сразу сделал на караул по-ефрейторски. Уважают! Через пять минут лесопромышленник уже сидел в кабинете знаменитого подъесаула. Гость и хозяин внимательно рассмотрели друг друга, и Кокоткин ехидно ухмыльнулся:

– «Георгием» решили поразить? Думаете, я вам входной билет подешевле сделаю? Ха-ха! Как бы не так!

Лыков сразу понял, что разговора не получится. Сидящий перед ним субъект хоть и носит погоны, но офицером в настоящем смысле этого слова не является. И живет согласно давнего интендантского девиза: «Не зевай!».

Объяснение не заняло и пяти минут. Подъесаул держал себя нагло, как человек, которого не объехать. Он прямо заявил:

– Хотите поставлять сюда лес – платите! Тариф такой. Тысяча рублей и обед в «России» – это аванс. Как говорят здесь – селяу. Только чтобы я удостоил вас своим вниманием. Не понравитесь – тысяча все равно остается у меня.