— Мне кажется, Дженет хранила письма как напоминание, что ребенок был зачат по крайней мере в иллюзии любви. Как напоминание, что он принадлежит только ей. Я думаю, что она позаботилась о том, чтобы ферму не продали, потому что рассчитывала, что когда-то ферма перейдет к нему. Джонни умер, и она знала, что моя мать не испытывает привязанности к этому дому. Но у нее оставался последний шанс. Наверное, некоторые вопросы останутся, но у меня есть те ответы, которые мне нужны. Если она когда-нибудь приснится мне, как снилась раньше.

— А ты этого хочешь?

— Может быть. Иногда. Но теперь мне хотелось бы видеть сны о том, что будет, о том, на что я надеюсь, а не о том, что было, — она улыбнулась, и он коснулся губами ее пальцев.

— Прогуляйся со мной, — он встал и помог ей подняться. Только ты и я. — Он посмотрел на Спока, радостно закружившегося у их ног. — Только мы.

Они пошли по камням, по траве, все еще мокрой от росы, среди буйно цветущих роз, среди последних летних цветов, распускавшихся, словно бабочки. Они шли рука в руке, а смешная неуклюжая собака гоняла невидимых кошек вокруг заросшего лилиями пруда.

Держа его за руку, она думала, что это и есть ее самый лучший сон. Прямо сейчас. Все трое, счастливые и сильные.