Что-то мне подсказывает, что этот вечер я не забуду никогда.

– Значит ты из Солт-Лейк-Сити? Как же тебя так далеко занесло? – спросила Одри.

Таннер на протяжении часа пыталась выведать у меня информацию о моей биографии. Она расспрашивала обо всем: чем занимаются мои родители, где я родилась, где училась, есть ли у меня братья и сестры и каковы, черт возьми, мои биометрические данные.

– Да, – в сотый раз ответила я. – Мне всегда нравился Нью-Йорк, поэтому после университета я решила жить здесь.

– Очень интересно, а как ты смогла поступить в Гарвард? – спросила она. – Туда не так-то просто попасть, еще и бизнес-школа. Откуда деньги?

– Мне не приходилось много платить, – ответила я. – Огромную часть покрывала моя стипендия, – отмахнулась я.

– И за что тебе дали стипендию?

– Ты была чирлидершей? – удивленно переспросил Блейк.

– Это очень круто, – ответила Майя, – я тоже была в команде болельщиц.

– Капитан, – протянул Джим, лукаво поглядывая на свою девушку.

Майя засмеялась и пихнула его локтем.

– Она очень гордится этим, – пояснил мужчина.

– Ой, ну хватит! – смеялась Майя.

– Чирлидинг это сексуально, – заметил Кайл, – хочу увидеть тебя в этой маленькой форме.

Рука Блейка на моей талии стала жестче.

– Смотри, чтобы эта форма не оказалась в твоей заднице, Кайл, – с угрожающим спокойствием ответил Блейк.

– Я не любитель подобных игр, Блейки, – отмахнулся блондин.

И за всем этим было весело наблюдать, вот только я не была чирлидершей. Гибкости во мне не больше, чем в бревне. Я хорошо танцевала, но об акробатических трюках даже думать не стоит. А в школе я была заучкой и очкариком, только в старших классах научившимся снимать очки.

– А ты, Одри, чем занималась в школе и в каком колледже училась? – спросила я, невинно улыбаясь. Я прекрасно знала, что она выросла в бедной семье и нигде не училась.

Я не злорадствовала. Нет ничего такого в том, что человек не имеет высшего образования, тем более в нашей стране, где не всем по карману оплатить даже государственный колледж. А человеку работающему моделью оно вообще ни к чему.

Но я понимала, что Одри расспрашивает обо мне не из любопытства, а чтобы показать всем, что я ничего из себя не стою. Своим вопросом я хотела вызвать в ней чувство неудобства, как она заставляла меня чувствовать себя не в своей тарелке все это время.

– Я ничем не занималась, мне было не до этого, ведь в шестнадцать лет меня заметил рекрутер, – деловито сообщила она. – Очень интересно, если ты имеешь степень в бизнесе, хотя я в этом сильно сомневаюсь, – хмыкнула она, – то почему работаешь официанткой?

Одри выпустила коготочки.

– Я работаю официанткой, потому что мне так удобно, – сказала я.