Сегодня нужно все исправить.

Я задумчиво наблюдала за покачивающимися кубиками льда в стакане, но отвлеклась, услышав низкий мужской голос.

– Кентукки оул, десятый.

Мои губы сложились в улыбке.

Вот так просто, Кентукки оул десятый.

Ни здравствуйте, ни пожалуйста.

Просто Кентукки оул десятый.

Если я не ошибаюсь, такой же виски предпочитает мой брат. Дорогой напиток, позволить который себе может не каждый.

Я не обладала способностью на расстоянии угадывать засранец человек или нет. Но в этом конкретном случае, не было сомнений – засранец.

Он находился ко мне очень близко, одно движение вправо, и наши плечи соприкоснутся друг с другом. Но я не спешила поворачивать голову. Надеюсь, мужчина уйдет и не решит сесть за барную стойку, иначе нам с Барбарой придется сменить места.

От него приятно пахло лавандой, кедром и чем-то, едва уловимым, отдающим свежестью, помимо этого, чувствовался запах табака.

Рядом со мной опустилась его рука: крупная ладонь и крепкое предплечье, оплетенное венами, покрытое редкими темными волосками.

Я прикрыла глаза и облизнула пересушенные губы, опьяненная коктейлями, музыкой, темнотой и этим приятным запахом.

Официант протянул мужчине его заказ.

– Сто пятьдесят долларов, сэр.

Сто пятьдесят долларов? Сэр?

Я распахнула глаза, и еле сдержала смешок, награждая золотой медалькой свою интуицию. Я не ошиблась, это был тот же виски, что любил выпивать Конрад. Мой незнакомец не просто засранец, а безумно богатый засранец. На такое определенно стоит посмотреть.

Я лениво повернула голову в сторону мужчины, но стоило мне заметить темную шевелюру и выдающийся профиль, моя улыбка померкла, а тело словно парализовало. Я уже видела его в кафе.

Он скользнул взглядом по моему лицу, чуть дольше задерживаясь на губах. Холодные карие глаза пробирали до глубины души. Брови были нахмурены, а губы, сжаты, словно он был чем-то недоволен. Его руки и тело, должно быть, ковали из камня с десяток великих скульпторов.

Сейчас он был в простой черной футболке, но выглядел, словно сошедшее с Олимпа божество. Я думала, что рубашка, которая была на нем в нашу первую встречу – самое сексуальное, что может случиться с этим мужчиной, что ж, я глубоко заблуждалась.

Он продолжал разглядывать меня, и делал это весьма грубо, так, что мне стало не по себе. Казалось, я сижу голая, не защищенная и кусочком ткани, и позволяю ему рассматривать меня как препарированную лягушку.

Я не любила излишнее внимание, но в компании мужчин никогда не робела. А из-за этих прожигающих меня насквозь темных глаз, возникало желание обхватить себя руками, чтобы создать хоть какой-то барьер между нами.

– Пялиться – неприлично, – хмуро бросила я.