Контрольный пакет акций принадлежал Томасу. Поэтому все решения принимал он.

Возможно, так будет лучше, я приму это. Ведь родители всегда знают, что нужно детям.

– Повторить, – крикнула Барбара, жестом подзывая бармена, чтобы тот подал нам новые коктейли. – Так и что на этот раз натворил твой папаша?

Мой рассеянный взгляд скользнул по лицу подруги. С Барбарой мы дружили уже около трех лет.

– Как всегда, обесценивание моих стараний и игнорирование моего существования, – монотонно произнесла я.

– Можно больше конкретики?

– Я не хочу говорить об этом, – отмахнулась я.

Барная стойка, за которой мы сидели, была расположена в форме буквы «о». В центре располагался большой бар, и несколько барменов, которые как деловые пчелки бегали от одного клиента к другому.

Этот клуб был одним из самых модных в районе Верхнего Ист-Сайда. На входе строгий фейсконтроль, однако сюда могли попасть люди различных социальных групп. Помещение клуба совмещало в себе две зоны. На первом этаже располагался танцпол и бар. Второй этаж был спроектирован в виде огромного балкона, огибающего все помещение по кругу. На втором этаже, располагались столики с диванчиками, оттуда гости могли наблюдать за танцующими на первом этаже людьми. Вот только второй этаж был не для всех, только вип-персоны могли попасть туда.

Мы с подругой входили в негласный список «элиты Нью-Йорка», но обеим больше нравилось наслаждаться музыкой и обществом на первом этаже. Все кто собирался выше, были напыщенными индюками, с палкой в заднице, которая не давала им возможности нормально разговаривать с людьми, чей социальный статус был хоть немного ниже.

– Почему ты не хочешь рассказывать об отце? Ты не доверяешь мне? – обиженным голосом спросила она.

Официант поставил перед нами по новой порции коктейля и лучезарно улыбнулся обеим.

– Он опять сказал что-то не то или снова поставил Конрада выше? – спросила Барбара, интонацией выдававшей сильный интерес, такой, который заставлял ее идти напролом как упрямый баран.

– Барби! – воскликнула я, злобно сверкнув глазами.

Подруга возмущенно вскинула брови и даже приоткрыла рот, сделав вдох так яростно, что казалось, от переизбытка кислорода у нее закружится голова.

– Не смей называть меня так! – зашипела она.

– Я не хочу говорить об этом, понимаешь? Мне нужно провести вечер, не вспоминая об отце, работе или даже Конраде.

Барбара нехотя кивнула.

– Прости, – сказала она, откидывая от лица упавшие пряди, тон ее не был раскаивающимся, – возможно я немного надавила.

Барбара не была довольна своей внешностью. Светлые волосы, голубые глаза, миниатюрность и нежные черты лица в своей комбинации делали ее похожей на куклу Барби. Именно поэтому она так ощетинилась от простого прозвища.