Перстеньку, цепочке, пылесосу – неважно. Поначалу все невинно начинается, а затем вещица впиявливается в душу и уже не отпускает ее. У лопухоидов сплошь и рядом можно увидеть, как двое каких-нибудь дядечек – смирных таких послушняшек, тихих, с животиками – разбивают друг другу очки из-за поцарапанной машины. И царапина-то ерундовая, да только машина к душе приросла.

«Как у меня к контрабасу», – подумала Таня.

Ступеньки наконец закончились, и втроем они оказались в светлой гостиной Жилого Этажа.

Там уже потрескивала растопленная русская печь, на которой, задиристо толкаясь, сидело с десяток промерзших первокурсников.

У печи дежурили циклоп Пельменник и маленький, кособокий, с торчащей бородкой домовой – то ли Федюнчик, то ли Федянчик. Путаница с именем происходила оттого, что Федюнчик/Федянчик не выговаривал доброй половины алфавита.

Пельменник колол секирой дрова и бросал их в печь. Федюнчик/Федянчик же частично следил за огнем, частично за самим Пельменником. При всяком другом раскладе раздраженный циклоп покидал бы в печь галдящих первокурсников с куда большим удовольствием, чем поленья.

Такие уравновешивающие друг друга пары из циклопов и домовых опытный Поклеп Поклепыч раскидал по всему Тибидохсу.

Домовые были слишком слабосильны, чтобы раскалывать деревянные чурки, циклопы же, напротив, слишком буйствовали плотью, чтобы их деятельность могла завершиться чем-либо толковым при отсутствии внешнего управления.

– Если перестать воспринимать все как данность, странное тут у нас местечко… Нежить всякая, домовые, призраки, циклопы, гарпии… – сказала Таня задумчиво.

– А по мне так ничего странного! Тибидохс он и есть Тибидохс. Одно большое непрерывное удивление, – философски отвечал играющий комментатор.

– Это ты у нас – одно большое непрерывное удивление! – Лоткова с непонятной досадой отвернулась и ушла к себе в комнату.

Таня запомнила прощальный взгляд, который она бросила на Ягуна. В глазах Лотковой застыла некая определенная, крайне невеселая мысль.

– Что с ней такое? – спросила Таня.

– Да так. Всякие женские фокусы, мамочка моя бабуся! – сердито отвечал Ягун. – Если бы мне кто-нибудь сказал, что где-то на свете есть девушка без фокусов, я бы босиком побежал за ней на край земли, вцепился бы в нее обеими руками и никогда бы не отпускал! Но это исключено.

Проще найти розового пингвина с голубыми глазами.

– Я серьезно. Она чего-то от тебя хочет, – сказала Таня.

– Только строго между нами. Хорошо? Слышала такую лопухоидную песенку: «Обручальное кольцо не простое украшенье»? Вот и она тоже слышала. Я бы даже сказал – переслушала.

Таня не поверила своим ушам.

– Что, серьезно? А ты?

Играющий комментатор переступил с ноги на ногу и принялся ожесточенно чесать нос.