Джонатан изумительно щедр во всем, что касается моих нужд, а я часто увлекаюсь и не знаю меры. Мне не идет этот цвет, вам же он к лицу.

Эмбер улыбнулась и неожиданно для себя выпалила:

— Вам не хватает дочери, леди Даусетт!

Мгновение Шерра в изумлении смотрела на нее, а потом расхохоталась:

— Господи, вы правы! Чтоб была маленькая девочка, которую можно наряжать! Вот об этом я и твержу Джонатану уже второй год. Пожалуй, стоит настоять на своем и продолжить плодить наследников. — Она уперла руки в бока. — Так, хорошо. А теперь вы поможете мне.

— Обычно мне помогает собираться Аделия, но сегодня она заперлась у себя, услышав, что я буду подбирать вам платье. Вы с ней не ссорились?

— Странно. В таком случае я позже выспрошу у нее, что случилось. Может быть, она просто нервничает перед приемом. — Шерра повернулась к кровати, на которой вперемешку лежали разноцветные платья. — Так, давайте определимся сначала — атлас, шелк или муслин?

— Для атласа, мне кажется, слишком жарко, — осмелела Эмбер.

— Вы правы. Вот, розовое. Как вам?..

Майские сумерки только подкрадывались, когда коляска Даусеттов свернула к Фэйрхед-Мэнор. Дом светился, как будто внутрь засунули солнце: окна сияли ровным золотистым светом. Столпотворения перед крыльцом, как ни странно, не наблюдалось, и Эмбер сообразила, что приехавших вчера гостей уже разместили, кареты отогнали на задворки, лошадей поставили в конюшни… Потому и светятся окна: гости расположились в отведенных им комнатах и сейчас готовятся к балу. Леди Даусетт сказала, что у Фэйрхедов прекрасная бальная зала, со стеклянными дверями, выходящими прямо в сад. В такую хорошую погоду двери, разумеется, откроют, так что душно не будет. Джонатан на это заметил, что следует поменьше танцевать, и между супругами завязалась шутливая перепалка; минуту спустя участие в ней приняла и молчавшая до сих пор Аделия, на губах которой наконец-то появилась улыбка. Одна Эмбер молчала.

Эта жизнь, вдруг придвинувшаяся к ней, казалась огромной и чужой; и вместе с тем что-то просыпалось в душе. Нечто новое. Эмбер пока еще не успела понять, где же ее место в жизни; она видела только одну сторону существования, хотя знала о других, — и вот сейчас она попробует что-то, чего не пробовала никогда. Это ее первый настоящий бал, пусть подаренный великодушными господами из неведомого расположения, но все-таки бал. Она замерла при мысли, что сейчас увидит Кеннета.

Увидит ли он ее — вот вопрос. Эмбер и желала, и страшилась этого.

Джонатан помог дамам выйти, и слуга проводил гостей в большую гостиную, где уже собралось высшее общество.