Вы не говорите родителям, что не знаете, кто эти люди, удерживающие их детей, и что все, что у вас есть, – это ник в интернете. Вы не говорите родителям, что у этих людей одни только пистолеты и ограниченное количество боеприпасов, но этого все равно более чем достаточно, чтобы убить их детей и остальных заложников несколько раз подряд.

Всего этого вы родителям не говорите.

– Наверняка мы этого не знаем, но считаем, что в ходе последнего телефонного разговора слышали на заднем плане голос Фионы Брок, – ответил Уилл.

– Понятно, – сказал Эстрада. – Касательно тех детей, которых недосчитались на перекличке: меня уведомили, что Лисбет Рейнольдс объявилась у себя дома.

А Барри Джонса нашли в нескольких кварталах отсюда – он побежал, заблудился и спрятался в каком-то переулке. Итак, двое из четырех недостающих детей найдены. О двух других нам пока ничего не известно.

А вдруг Сэм решила сбежать домой, как поступила Лисбет? Там сейчас никого нет. А вдруг прямо сейчас она в своей комнате? Эбби достала свой телефон, собираясь еще раз позвонить дочери. Палец завис в дюйме над экраном. Ужасающий образ расцвел у нее в голове.

Сэм прячется под партой где-то в школе. Мимо проходит вооруженный мужчина, Сэм задерживает дыхание, чтобы он ее не услышал. И тут… звонит ее телефон.

Эбби тихонько вздохнула и опустила мобильник. Сэм никогда не пошла бы домой, никому ничего не сказав, как Лисбет. И давно бы уже позвонила, если б могла.

Это легкое движение заставило обоих мужчин повернуться к ней.

– Мы добились определенного прогресса в переговорах, – произнесла она, пытаясь говорить ровным голосом, но безуспешно. Ее голосовые связки были забиты слезами страха, скованы от напряжения.

Каждое слово выходило хриплым, прерывистым. – Нам удалось выиграть достаточно много времени, и захватчики пообещали держать стационарную линию свободной для наших звонков, так что на данный момент мы можем поговорить с ними, когда только захотим. Они также подтвердили, что Карлос Рамирес находится там и ранен, и, похоже, готовы каким-то образом решить вопрос с оказанием ему медицинской помощи, хотя мы пока не договорились ни о чем конкретном.

– Чего они хотят? – спросил Эстрада.

Эбби позволила ответить на этот вопрос Уиллу – произнести несколько простых предложений казалось почти непосильным делом.

Ей придется отложить следующий разговор с Гусеницей, сначала нужно собраться с мыслями.

Эстрада слушал, подавшись вперед и поджав губы. Как только Уилл закончил, он тихо выдохнул и откашлялся.

– Ладно, значит, у нас есть какое-то время, – заключил он. – Теперь нам нужно решить, каким образом сменить переговорщика.

– Мы не можем допустить, чтобы вы вели переговоры с этими людьми, пока они держат вашу дочь в заложниках.