Будут ли они когда-нибудь вспоминать этот момент, как вспоминали все остальные? С восклицаниями типа: «О, а ты помнишь, как…» или «Просто не могу поверить, что…», как при обсуждении прочих своих общих воспоминаний? Иногда Сэм казалось, что они с Фионой только и делают, что припоминают какие-то прошлые события. Например, как в тот день, когда Фиона в первом классе обрезала Бритни косичку прихваченными из дома ножницами. Или когда Сэм случайно застукала миссис Эру́, их учительницу французского, целующейся с чьим-то отцом. Или как во втором классе Фиону стошнило прямо на уроке – на самом-то деле проделано это было намеренно, чтобы избежать предстоящей контрольной по математике.

Или когда им было по пять лет и они, спрятавшись под письменным столом отца Фионы, обе съели по большому листу бумаги, чтобы проверить, какова та на вкус.

А теперь вот это… Несмотря ни на что, Сэм и представить себе не могла, как они говорят про этот день. Даже если все они выйдут отсюда целыми и невредимыми. Она положила голову на плечо подруги, пытаясь найти утешение в этом прикосновении.

Второй мужчина – Гусеница – вышел из кабинета директора.

– Я поговорил с той теткой и выиграл нам немного времени.

– А как насчет частного вертолета? – спросил Шляпник.

– Это мы с ней еще не обсуждали, – сказал Гусеница. – Я сделал все возможное, чтобы помешать им штурмовать здание.

– Ты трендел с ней целую вечность! – рявкнул Шляпник. – О чем, черт возьми, вы говорили? О погоде?

– Я все еще пытаюсь выяснить, можем ли мы вообще доверять ей. – Гусеница повысил голос. – Ты хочешь, чтобы я предложил обмен заложниками после десяти минут разговора?

– Лучше не пытайся заключить с ней какую-то сделку, – угрожающе произнес Шляпник.

– Ты что, плохо меня знаешь? – ответил Гусеница.

Выросшая в доме с родителями, чей брак понемногу разваливался, Сэм научилась внимательно слушать, делая вид, будто ничего не слышит. Каждый раз, когда мама и папа ссорились, Сэм ходила по дому, словно глухой призрак, не производя ни малейшего шума, едва дыша, не обращая внимания на повышенные голоса, обвинения, а иногда и крики. Сначала она пряталась в своей комнате под одеялом, ожидая, когда это наконец прекратится. Но когда поняла, что конца этому не видно, научилась с этим жить.

Научилась прислушиваться к каждому слову, почему-то веря, что если она поймет, что именно происходит, то сможет остановить следующую ссору. Сможет помешать папе уйти.

Теперь Сэм опять прислушивалась – в надежде, что знание того, что происходит, поможет ей благополучно выбраться из этой ситуации.

Шляпник несколько секунд смотрел на Гусеницу, после чего вроде расслабился.

– И что? Как думаешь, можно ей доверять?

– Пока не знаю, но она явно не из тех агентов, про которых мы знаем.