И Бен выпил бы всю колу и рыгал, а папа смеялся бы, как будто это даже отдаленно смешно, и…

Глаза у нее наполнились слезами. Уже не первый раз за последнее время, как и у остальных. Они просто всё текли и текли. Стоило ей остановиться, как начинали плакать Фиона или Рэй. Совсем тихонько всхлипывая, потому что как-то раз Фиона заплакала слишком громко, а Шляпник подошел и дал ей пощечину.

Сэм даже толком не понимала, о чем думает.

Ах да. Кто-то сказал, что время ужина давно прошло.

Он проверил свой пистолет и засунул его за пояс. Затем подошел к ним и присел на корточки рядом с Фионой.

– Пойдем-ка, принцесса, – сказал он. – Покажешь мне, где тут столовка.

Фиона вздрогнула, отпрянув назад. Шляпник схватил ее за руку, рывком поднимая с пола. Она ахнула, чуть не завалившись вперед.

– Давайте я покажу, – поспешно вмешалась Сэм. – Фионе нехорошо.

Он пристально посмотрел на нее, с ничего не выражающим лицом.

– Хорошо, док. Показывай дорогу. – И, выпрямившись, повернулся к Альме, которая сидела в кресле секретаря, уставившись на картинки с камер наблюдения на экране компьютера. – Пойду принесу нам чего-нибудь пожрать.

Если заметишь хоть какое-то движение, сразу дай мне знать, лады?

Она удрученно кивнула; лицо ее было бледным, волосы растрепаны. Недавно Альма уходила в кабинет директора и вернулась только через двадцать минут, с опухшими и налитыми кровью глазами. Гусеница вроде держал себя в руках. Шляпник, как ни странно, лишь все больше оживлялся, чуть ли не наслаждаясь происходящим, но Альма просто-таки трещала от напряжения.

Сэм встала, и у нее сразу закружилась голова. Она ослабела от голода. Проводила ли она когда-нибудь целый день без еды? Фиона вот была еврейкой и каждый год постилась, когда наступал Йом-Кипур.

Рассказывала потом, как классно себя после этого чувствуешь, насколько это очищает. Сэм совсем не чувствовала себя очищенной – просто слабой и опустошенной.

Они вышли из комнаты, и Шляпник напрягся, оглядывая коридор. Каково им было покидать комнату, в которой они забаррикадировались? Разгуливать по незнакомому зданию, зная, что в любой момент может ворваться полиция? Нервы у него наверняка были уже на пределе.

– Столовая на втором этаже, – сказала она.

– Тогда нам придется малость прогуляться, – ответил Шляпник. Голос у него звучал ровно, чуть ли не непринужденно.

– Я тут недавно слышала, как вы говорили, что сначала даже не хотели входить в эту школу. Почему вы передумали?

Несколько секунд Шляпник хранил молчание. Затем произнес, наполовину про себя:

– Потому что это представлялось правильным шагом.

– Да. Войти сюда с моими друзьями, которые в случае чего прикроют мне спину. С пистолетом в кармане. Это представлялось правильным.

Сэм сглотнула.