Я бы охотно приказал вам прийти невооруженным, но это было бы признаком слабости. Во время пира только родственники короля и почетнейшие из гостей могут носить оружие, потому отложить его – означало бы, что мы не считаемся достойными такой чести. С другой стороны, вынуть меч в присутствии тахга без его разрешения – карается смертью. Потому, если я увижу, что у кого-то из вас свербят руки…

Ему не было нужды заканчивать, взгляд порой оказывается достаточно красноречив.

– Потому, даже если они станут говорить грязные вещи о ваших матерях, бабках, сестрах или любимых лошадях, вам нужно улыбаться и делать вид, что вы глуховаты.

Если выльют на вас кубок вина, вы поблагодарите и попросите еще один, говоря, что это хорошо для кожи, а если вас зацепят и толкнут, вы скажете, что и у нас в империи есть схожее развлечение. И, конечно же, вы оденетесь должным образом.

Именно в этом и заключалась проблема.

Они прибыли сюда как эскорт посольства, а не как посланники императора. Запасные вещи, которые взял каждый из них, были теплыми и сухими, а не модными и элегантными. Проклятие, это же военный поход. В конце концов они остановили выбор на вычищенных до блеска кольчугах, свежесмазанных кожаных доспехах и сапогах, а также – чистых штанах.

Шлемы не надевали, поскольку ничто не говорило о столь серьезной опасности. Велергорф подстриг усы, Андан расчесал бороду, а Берф заплел волосы в несколько опрятных косичек. Кеннет устроил быстрый смотр и кивнул, удовлетворенный. Империи не будет за них стыдно.

Когда они встали перед посольской парой, жена графа, Исава-кан-Лаверр, заломила руки:

– Вы не можете пойти вот так.

– Я боюсь, госпожа графиня, что мы отправимся или так, или голышом.

– Но… но вы выглядите так, словно собрались на войну.

– Ничего другого у них нет, а кроме того, большинство мужчин на пиру будут в доспехах, а кое-кто – даже в шлемах. Таковы уж местные обычаи. Хотя хорошо все же, господин лейтенант, что вы не прихватили щиты.

– Если у стульев будут спинки, господин граф, это доставит неудобство. Кроме того, острым навершием мы могли бы нанести вред кому-то из гостей. Конечно, не желая того.

Графиня переводила взгляд с мужа на стражника.

– Хоть бы один улыбнулся, – проворчала она через мгновение.

 – Хотя бы скривился. Вы и вправду не учились дипломатии, лейтенант?

– Увы, нет, отсутствие врожденных умений помешало мне в этом.

Побрякивая кольчугой, вошел Бенельт-авд-Понб.

– И вы, капитан? Может, в таком случае и для меня найдется какой-нибудь панцирь? Или хотя бы маленькая кольчужка, а? Все же будут на нас таращиться.

– Не на нас, моя дорогая. – Граф улыбнулся широко и с гордостью. – И отправься мы туда даже с бандой уличных музыкантов, всё равно все станут смотреть только на тебя. И корчиться от зависти.