Был он статным, широким в плечах мужчиной со снежно-белой бородой патриарха, сплетенной в две косы. Зеленая рубаха из тонкотканого полотна и темные штаны такого же зеленого оттенка представляли собой его единственную одежду. Согласно местному обычаю, тагх был одиночкой, принадлежал не к одному клану, но ко всем сразу, а потому не мог носить родовых расцветок; зелень же – цвет, которым обладал лишь он, и ни один другой клан не мог использовать такой же. Кеннет знал, что владыка недавно разменял седьмой десяток, но местные хвастались, будто он все еще может ударом кулака свалить вола.

В определенном смысле это говорило и о местной шкале приоритетов.

Делегация приблизилась к помосту в абсолютной тишине, а все, мимо кого они проходили, отступали на пару шагов, словно их окружал некий магический барьер. Остановились они сразу перед помостом и обменялись, согласно установленному протоколу, приветствиями – сперва военные, отсалютовав, а после посольская пара, исполнив два церемониальных, полных достоинства поклона. На поклон графа никто не обратил внимания, зато поклон графини… Ее реверанс длился, казалось, вечность, маленькая женщина словно тонула в волнах материи, кончиками пальцев растягивая изукрашенное платье, пока наконец не поднялась, благодарно, но гордо вскинув голову.

Тем временем в шепотках появились нотки зависти и вожделения. Зависти – особенно в голосах женщин. Лейтенант успел увидеть, что считалось местной модой: простые платья, темные блузы и широкие кожаные пояса. Вдобавок – скромные платки клановых расцветок. Императорская бабочка только что раскрыла крылышки в стае скромных мотыльков. И оставался риск, что крылья эти попробуют оборвать.

Аэрисс сошел к ним, широко раскинув руки. Заключил в крепкие объятия сперва графа, потом графиню, а когда зловещий шум набрал силу, отступил на возвышение и прогудел:

– Тахг говорит! Се – наши гости и друзья кланов. – Морщинистое лицо его прорезала широкая улыбка. – А если кому-то это не по нраву, пусть он скажет о том здесь и сейчас!

Шум медленно стих. Никто не возразил. Аэрисс вытащил из рукава несколько зеленых лент и церемониально повязал их на запястьях графской пары.

– Пока они пребывают на нашей земле, они – члены дома сет’тахг. И все их спутники тоже.

Кеннет не сумел оценить значение этого жеста, но при виде хмурого удивления в глазах графа почувствовал озноб. Скорее всего, эти зеленые ленты были чем-то большим, чем обычная вежливость. Тем более что и атмосфера в зале сделалась ледяной.

За прямоугольным столом было одиннадцать мест: одно во главе и по пять с каждой длинной стороны. Они сели, графская пара одесную тахга, потом капитан, лейтенант и Велергорф.