Молоты лупили в кусок металла, раскаленного почти до белизны, новыми и новыми ударами придавая ему удлиненную форму.

– Отец знает, что вы портите хорошее железо? – заговорила она от входа, перекрикивая звон.

Они ни оглянулись, ни вздрогнули, пойманные врасплох. «Босяки», – мысленно улыбнулась Кайлеан. Конечно, они знали, что она – дома, но в этот миг важнее всего был кусок железа, безжалостно мучимый на наковальне. Вопрос соответствующей температуры, силы, направления и частоты ударов оказался важнее приветствия сводной сестры.

Наконец один из братьев быстрым движением бросил металл в бочку с водой.

Зашипело, поднялось небольшое облачко пара.

Близнецы сперва вынули свое изделие и внимательно его осмотрели, а только потом перевели взгляды на Кайлеан. Одновременно улыбнулись, скорчив одинаковые насмешливые гримасы.

– Что-то, похоже, случилось в степях, если сестричку принесло.

– Наверняка вся вода сгорела, а вся трава испарилась или как-то так.

– Меня не было всего-то лет десять или двенадцать, мальцы, не преувеличивайте.

Фен’дорин и Ген’дорин, самые младшие сыновья Анд’эверса, близнецы, походили друг на друга словно две капли воды, что согласно верованиям верданно обещало удивительную и странную судьбу.

Однако пока что они сидели дома и под присмотром отца учились ремеслу. И росли. Было им всего-то пятнадцать лет, но за последние полгода они рванули вверх на добрых четыре дюйма. Скорость эта застала врасплох сильнее всех в семье, пожалуй, именно Кайлеан. Порой она не наведывалась к родным с месяц, а то и дольше, странствуя с чаарданом по пограничью, но, возвращаясь в кузницу, отчетливо видела очередные полдюйма, которых в них прибыло. Несмотря ни на что, она продолжала называть их «мальцами». В конце концов, она была старшей сводной сестрой, и им следовало ее слушаться.

– Что вы там снова смастерили, а? Для подковы – слишком ровное, а для меча – короткое. Выйдет из этого что-то большее горсти подковных гвоздей?

– Отец знает? – спросила она уже всерьез и скривилась от собственного недомыслия. Конечно, знает. Он знал обо всем, что выходило из его кузницы.

Оба с сожалением улыбнулись.

– А второй? – По крайней мере этот вопрос имел смысл.

Ген’дорин снял с висящей у столпа полки второй клинок. Идентичный до последнего изгиба, но уже почти законченный. Режущая кромка закалена и предварительно наточена. Слегка волнистый узор голубой стали придавал клинку ощущение легкости и быстроты, и это несмотря на широкий тупой хребет. Когда основу насадят на рукоять и окончательно заточат, она превратится в прекрасное и убийственное оружие.

– Когда ты думаешь его закончить?

– Через месяц – спешить некуда. Еще рукоять, и ножны, и лезвие, и шлифовка.