Он был жив, пока люди верили в то, что он жив, пока помнили о нем. Здесь лежали кости. Всего лишь кости. Он воскрес, как мечтала Мириам. Он вернулся, как рассказывали шалухим.

Он и сейчас с теми, кто верит. Я знаю правду о смерти, поэтому умираю в одиночестве. Без веры. Без надежды на прощение. Без надежды на то, что воскресну в день Страшного Суда. Я знаю, что смерть — это навсегда и, думаю, он тоже это знал, но не побоялся. И я не боюсь.

Если я все-таки ошибаюсь, и Яхве, в которого так верил Иешуа, есть, и кто-то записал в Книге Судеб все сделанное мной за долгую, долгую жизнь…

Пусть добрых дел в чаше весов окажется больше.

Лихорадка сжирает меня. Факел почти догорел, а рассвета все нет и нет. Ночь без конца. Во тьме скрывается Ничто. Когда оно положит руку ко мне на плечо, я опущу стило и закрою гвиль внутри футляра. Мои слова переживут меня. Вначале было слово. Что в конце?

Мне трудно дышать, я больше не слышу своего сердца. Факел чадит, и темнота застит мне глаза.

Я, Иегуда бен-Иосиф, Проклятый. Я тот, кто обрек его на смерть.

Я исполнил то, что обещал ему, и до сих пор не знаю, правильно ли сделал.

Есть замыслы, которые не охватишь обычным разумом, в них можно только поверить.

Я поверил — и стал предателем.