— Или ты давно с ней и хотел уйти да я не вовремя забеременела? — спросила я зло и потянула на себя контейнер с документами и все это под неодобрительным холодным взглядом мужа.

— Нет не давно. Нет, не хотел уйти. Нет, ты забеременела тогда, когда нужно было, еще вопросы? — оскалился Олег, а меня бесила всегда его вот эта привычка отвечать так, как будто говорил с невменяемым. Как будто ответами только сильнее издевался.

— А что тебя тогда толкнуло к ней, если тебя все устраивало? — спросила я нервно и хлопнула папкой.

Олег прошелся по мне взглядом.

Таким как будто оценивал.

Стало неуютно и почему-то в его глазах я видела однозначный ответ: «А с чего ты взяла, что меня все устраивало?»

Дверь спальни хлопнула и за Олегом появилась фигурка дочери.

— Там бабули ругаются. Говорят, что все плохо... — тихо прошептала Лина и свела бровки на переносице. Губу нижнюю прикусила снова.

— Они скоро поедут по домам, не переливай, — легко отозвался Олег, даже не посмотрев на дочь, которая видимо тоже стояла и ждала объяснений.

— Поэтому, родная, чтобы уехать с бабушкой и дедушкой, нам надо собрать вещи, — сказала я наблюдая за дочерью и за тем как у нее резко затряслись губы, а кулачки дернулись вниз. По детской привычке Лина чуть не топнула ногой, но вовремя одумалась.

— Зачем? Зачем нам с ними уезжать? — спросила дочь, переведя взгляд на отца.

Олег вскинул бровь и посмотрел на Лину, а потом признался.

— Вам необязательно уезжать, милая, — сказал он и присел на корточки. Он провел дочери по руке и потом тихонько потрогал кончик носика.

— Но мама... вещи... — Лина надула щеки и посмотрела растерянно на меня.

— Просто мы с папой решили, что нам с тобой лучше уехать в городскую квартиру, родная... — призналась неуверенно я, потому что подозревала, что Олег просто не даст мне ключи и скорее всего сегодня ночью мы перекантуемся у моих родителей.

Дочка всхлипнула.

— Мам, мам.

— позвала она, шагнув от отца ко мне в гардеробную. — А можно не уезжать?

Я развернулась к Лине и поймала ее напуганный взгляд.

Сердце сдавило ободком отчаяния.

Дети мои в чем виноваты, что их отец изменник?

— Родная, мы с папой... — начала я нервно. — Мы просто хотим пожить отдельно...

Это было подло врать ребенку, но я не знала, как, не погружая ее в подробности всего еще что-то объяснить.

— Но тогда, мам... — Лина вытерла нос рукавом платья. — Мам, я хочу с папой остаться.

5.

Прозвучали самые страшные слова для матери.

Нет. Рациональная часть меня твердо объясняла, что Лина уже взрослая и сама вправе выбирать с кем ей быть. И так же напоминала, что я не вправе ограничивать общение дочери с отцом, но материнское сердце чувствовало предательство.