И надо ли упоминать, что на другой день во всём городе только об этом и говорили. Кое-кто сейчас даже болтает, будто в облике юной Агитиаль к нам вернулась венценосная провидица Фейран…

– Стало быть, – сказал Волкодав, – теперь у тебя в Мельсине дворец, набитый золотом и наполненный слугами…

– Варвар!!! – возмутился Эврих и от возмущения даже остановился, а Афарга с Тартунгом на всякий случай придвинулись ближе к своему благодетелю, явно соображая, не придётся ли всё-таки его защищать. – Варваром ты был, брат мой, варваром и остался, хотя бы Ниилит и обучила тебя книжки читать!.

. Это я тебе в лицо говорю и обратно свои слова ни за что не соглашусь взять! Что за привычка всё исчислять в деньгах!.. Да будет тебе известно: когда достойный шад возжелал всячески вознаградить меня, я испросил лишь возможности всемерно пополнять свою сокровищницу премудрости, изучая собрания драгоценных книг и беседуя с достойными бесед!.. Я воистину скорблю, если ты до сих пор не способен понять…

– Да провались он, твой дворец, – буркнул Волкодав. – И твоё золото. Можешь ночной горшок себе из него сделать, небось долго прослужит.

Я вот что знать хочу: ты со здешним вейгилом только как проситель разговаривать можешь? Или шадский Лечитель чего-нибудь и потребовать право имеет?..

Эвриху понадобилось несколько вполне ощутимых мгновений, чтобы перенестись из тронного зала мельсинского дворца обратно в пыльную, душную и до невозможности дневную реальность Чирахи. Он огляделся. Они стояли перед домом наместника.

Вейгил, как и полагалось уважаемому саккаремскому сановнику, оказался дороден, осанист и седобород. Согласно мнению, издревле бытовавшему у народа этой страны, дородство означало спокойное благополучие в делах и потому приличествовало как домовитой хозяйке, не обремененной надобностью хвататься за десять дел разом, так и вельможе, чей город наслаждается миром и процветанием.

Вейгил радушно приветствовал Эвриха, он рад был всячески услужить Лечителю наследницы Агитиаль, но историю, рассказанную своим седьмым помощником, повторил почти слово в слово.

– Могу ли я узнать, что подвигло тебя на такое участие в судьбе злополучного воришки, почтенный? – поинтресовался он затем.

– Я никогда не встречал несчастного шо-ситайнца, высокородный вейгил, – ответил аррант. – Но здесь со мной человек, в своё время хорошо знавший Винойра. И у этого человека есть весомые основания утверждать, что твоё правосудие совершило прискорбнейшую из возможных ошибок, осудив невиновного.

– Винойр происходит из племени, у которого кража считается немыслимым делом, – заговорил Волкодав. – Взять в бою – да, для них это святое. Но воровство – занятие не для мужчин.

Вейгил покачал головой.