Помоги!

Разве можно отказать в подобной просьбе?

Раковый больной выдохнул и затих. Выражение лица умиротворённое. Финиш…

А у меня продолжение. Отрыжка Биба такова, что, кажется, от неё стеклопакеты вылетят. Но слышу только я. И мучает мысль: улетела ли душа Константина Владимировича к Соне, Саше, Любе. Вдруг, выпитая моим ненасытным, она отправится совсем по иному маршруту?

Биба приходится кормить уже чаще, чем раз в неделю. И как-то этому нужно положить конец.

Но пока что донимали более насущные дела. Вторично в «супермаркете» Ахмада я появился после Рождества. В Мульде середина лета, морда загорелая, словно прилетел из Таиланда, наплевав на COVID и прочие ограничения.

— Сейчас, — завозился чеченец и скрылся в глубине киоска.

Я прождал минуты три и думал уже валить, когда увидал трёх приближающихся кавказцев. Все были моложе и лучше одеты, чем мой торговый партнёр. Один крутил на пальце брелок от машины.

Бежать поздно. Стрелять рано.

— Поговорим? — дружелюбно предложил шедший впереди здоровяк, практически с меня ростом. — Ахмад сказал: с тобой можно иметь дело. Ахмад зря языком молоть не будет.

Продавец пневматики тут же вынырнул из своего гнезда. Уступил «офис» для высоких переговоров. Чеченец, изображающий главного и крутого, пропустил меня вперёд. Затем втиснулся сам и притворил за собой дверь.

Мы стояли слишком близко. Говорят, на востоке не ценят личное пространство, не знаю.

— Друг! У тебя много золота?

— Нет, дорогой. Крохи. Знаешь старый компьютер? Их в СССР называли ЭВМ, электронно-вычислительная машина. С контактов смыли золото. У меня ещё килограмм остался. Он не мой, мне с парнями и с начальством делиться надо.

— С той цены, что в скупке? — усмехнулся бородатый. — Я дам больше. Но нужно ещё золото.

— Очередное списание только в следующем квартале, партнёр. Оно интересное. Там термопары будут, советские. С проволочкой из платины.

На самом деле остатки былой роскоши Советского Союза растащены армейскими прапорщиками и их штатскими коллегами давно, в девяностые. Ну, в нулевые. Шанс, что где-то валяется что-то несписанное и нескоммунизженное, невелик. Но в доказательство этого мифа я предъявил брусок. Он весит 1014 грамм. На точных весах взвешенный, между прочим. В прошлый приход на Брянщину я приволок хорошие весы в числе вещей первостепенной важности. В самогонном деле — незаменимая штука.

Мы ещё побазарили. Чеченец периодически делал намёки в духе «ну ты смотри». Но аккуратно, отдам должное. Без конкретного наезда. Обещал, что я теперь под его защитой. Хотелось съязвить, защитишь ли ты меня от каросских наёмников, сдержался.

В общем, он не проверил ни вес, ни пробу. Рассчитался.

Приятно отягощённый двумя миллионами с хвостиком, я сделал пару мелких покупок на рынке.