Когда обедали втроём, а одуревшая от собственной значимости служанка следила за пленниками в соседнем помещении и прикрикивала на них, Фаи обронила:

— У нас легенда есть про древнего царя Трирра. Он победил всех врагов. Потом его зарезала любимая наложница, которой он доверял больше, чем родным детям.

— На Земле таких случаев — пруд пруди, — откликнулся лейтенант, испытующе поглядывая на напарницу. — Привязываться нехорошо. Я вот уже трёх служанок здесь попробовал. Некрасивые, зато разнообразные. Не брать же их с собой в США!

— Заткнись! Богом клянусь: пристрелю, если обидишь Харру.

— Ей тоже предстоит назвать себя украинской беженкой? — поинтересовалась Фаи.

— Заткнитесь оба, — окончательно вызверилась Джен. — Харра — моя девушка. И я сама решу все связанные с ней проблемы. Если завидно, трахайте друг друга.

Очевидно, межрасовая связь двух женщин достигла особых высот. Точнее — глубин. Подавив смешок, Фаи продолжила жевать.

Питера она просто не любила. К Джен вдобавок относилась с брезгливым презрением. Порой улыбалась шире, во все клыки, чтоб эта неприязнь не выплеснулась наружу во взгляде и гримасах.

Любопытно, конечно, посмотреть на страну, где айфоны, самолёты, сникерсы и кока-кола, мечтала девушка. Но, не приведи пресвятой Моуи, там все жители похожи на Питера и Дженнифер, тогда не нужно никаких сникерсов. Америка, наверно, хороша была бы. Но без американцев.

О том, что именно американцы создали привлекательную сторону своей державы, Фаи не думала, имея перед глазами всё лишь двух представителей народов США и составив по ним представление об остальных.

Когда допили квас, у Дженнифер пикнул вызов уоки-токи.

— Это Гош! Джен, Пит, отвечайте.

— Ты же сказала — выкрала рацию? — подозрительно взвилась негритянка, и так вся на нервах из-за выпадов по поводу Харры.

— Подбросила обратно прежде, чем полезла на крышу, — пожала плечами карроска. — Или ты предпочла бы перекрикиваться с Гошем с балкона, в прицеле «сайги» его папочки? Дерзай, бессмертная.

— Когда дело закончится, лучше оставить тебя здесь. С вырванным вонючим языком, — она нажала на кнопку и совершенно спокойно, словно не случилось перепалки, ответила:

— Гош приветствует. Обменяли первое серебро. Опустите верёвку и принимайте золото.

— Сколько? — рявкнула сержант.

— Пока только первый мешок. Не так просто собрать много золота и сразу.

— Первый?! Нам здесь три недели торчать?! Помни наше условие Гош. Обманешь, и из окна посыплются отрезанные руки твоих хрымов. Потом сами хрымы. Собственно, зачем они тебе без рук?

Судя по тону, обрезанием конечностей та была не прочь заняться хоть сейчас.

— Утром слышали выстрел. Что у вас произошло?

— Ничего. Припугнули. А то слишком многого требовали.