Бежит следом, бормочет:

— Лен, ну не знаю, что на меня нашло, честно, Лен… Ты ж знаешь, мне Вадик нравится, а тут он сам подошел, и к тебе… Лен, переклинило. Я не хотела ничего такого, случайно вышло…

Я разворачиваюсь к ней, прищуриваюсь и даже руки сцепляю в замок, потому что въехать по роже очень хочется, но устраивать опять цирк под окнами, когда соседки еще от шоу с ментом не до конца отошли, не хочется.

— Правда, что ли? И че, вот прям случайно тряпку в двадцать штук мне в сумку сунула? Прям она туда сама, сука, упала?

Машка делает шаг ко мне, но я не хочу близкой дистанции.

А то стошнит еще, поэтому отодвигаюсь, не скрывая выражение брезгливости на лице.

— Лен… Ну мы же со школы дружим…

— Отвалила от нее, дешевка!

Голос, знакомый, резкий, заставляет вздрогнуть нас обеих.

От конца двора к нам быстро идет Вадик, бросив свой байк прямо на внутриквартальном проезде. И я не могу понять, к кому он обращается, неужели эта тварь успела обо мне в тусовке рассказать?

Но, оказывается, даже если она и успела, Ванек подсуетился быстрее, потому что Вадик без разговоров хватает Машку за руку и отшвыривает от меня.

Та только взвизгивает.

— Нахер пошла отсюда, тварь.

Вадик выглядит злым, насупленным. И очень забавным. Ну не могу я нормально воспринимать его, как защитника. Ну смешно же.

А вот Машке, похоже, не смешно. Потому что смотрит она испуганно, и в глазах слезы.

— Вадь, да ты чего? Она же воровка, ее же в ментовку забирали. И отпустили что-то быстро!

Тут она переводит на меня внезапно злой взгляд, и показная овечья маска прям трескается и сползает с лица:

— Всему отделению отсосала, да?

Я молчу. Смотрю на нее, охеревая в очередной раз от того, как же я раньше-то не замечала очевидных вещей? Этой злости, зависти, ненависти.

Вот уж точно, дура и есть…

— Пошла нахер, сука тупая, — Вадик не отличается оригинальностью, а вот жестокость прямо прет, — все уже все знают про тебя. И не дай бог в нашем радиусе появишься! И да, в универе про тебя тоже все всё знают. Так что не удивляйся, если сумки будут убирать. Крыс нигде не любят.

— Вадь… Да ты чего? Я же вообще не при чем! Она же сама… Ты с ней спишь, что ли? И тут подсуетилась, тварь?

Я молчу. Смотрю только. И впитываю. Запоминаю. Учусь.

Очень, просто очень хороший урок мне.

— Сваливай, пока пинками не погнал, крыса.

Машка больше ничего не говорит, смотрит только на меня зло и уходит. А я без комментариев опять берусь за ручку двери. Времени перед сменой мало совсем, не хочу опоздать.

— Лен, подожди, — Вадик трогает меня за локоть, разворачивает к себе.

Я смотрю на него, перевожу взгляд на его пальцы на моей руке, высвобождаюсь. С некоторых пор касания неприятны.

— Я не просила помощи, — говорю сразу на всякий случай. Потому что, ну мало ли.