— Не знаю, о каком варваре он пишет и как можно было приволочь сюда такую тяжесть, но надо придумать, что мы будем делать. Гляди, тут сбоку на шёлковом чехле приделаны петли. Неужели они выдерживают такой вес?

Всё еще шмыгая носом, Маса взялся за шёлковые ручки, чтобы подергать, — и вдруг без особенного усилия вытянул груз из сундучка! Килограммов двадцать там было, уж никак не сто семьдесят.

— Не может быть! — ахнула Мари. — Что там? Пусти!

Оттолкнула его, развернула шелк. Внутри, плотно, один к другому, лежали бруски металла. Белого.

— Что это? Серебро? — пролепетала она. — Почему серебро?

Маса взял брусок, оказавшийся удивительно легким. Прочел надпись, сделанную красивым викторианским шрифтом: «Aluminium».

— Это алюминий... Ничего не понимаю...

— У-у-у! — взвыла Мари. — Ыыыы! Дедушка рассказывал, что в те времена алюминий ценился в несколько раз дороже золота! «Красноволосый варвар», который помог Тацумасе, — это Джефферсон! Твой идиот-папочка выменял «Золотой Коку» на алюминий того же объема! Вот как он смог притащить сюда сокровище! То, что он считал сокровищем! Хорошее же наследство он оставил своему сынуле!

Хорошее, очень хорошее, думал Маса. Какое письмо! Сколько в нем любви! А какие бесценные советы! Говорят: «Не все золото, что блестит». Однако верно и противоположное: «Иногда то, что не блестит, — золото. И даже дороже золота».

— Что ты хихикаешь? — накинулась на него Мари. —  Ты такой же кретин, как твой папаша!

— Папа завещал половину сокровища отдать бедным, — прыснул Маса. — Давай будем благороднее благородного вора. Отдадим бедным всё.

И зашелся от хохота.

Странная была сцена. Покатывающийся со смеху мужчина и клокочущая от ярости женщина — оба освещены розовым сиянием восходящего солнца.

— Чтобы быть счастливым, «Золотой Коку» не нужен, — сказал Маса, досмеявшись. — Здесь и сейчас у меня есть всё, что нужно для счастья: мир внутри и красота снаружи. А то, что рядом ты — это уже роскошь. Я знаю, что теперь я тебе не нужен и ты уйдешь. Что ж, можно быть счастливым и без роскоши. Трудно, но можно.

— Никуда я не уйду, — хмуро ответила Мари. — Я так мечтала получить наследство великого Тацумасы... И получила его. Пожилой весельчак и двадцать кило алюминия. Ладно. Буду жить с тем, что есть.

— Мы не на равных. Я тебя люблю, как мужчина любит женщину, а ты меня — как кошка человека, который ее чешет.

— Только ты меня не чешешь. Давай я научу тебя технике «Волшебной Руки». Тогда мы будем на равных. Если делать друг другу массаж одновременно, это должно быть прекрасно.

Маса перестал улыбаться, потому что торг — дело серьезное.

— Не сомневаюсь, что прекрасно, но от этого не рождаются дети. Мне же очень хотелось бы иметь дочь или хотя бы сына. Это сделало бы мое счастье сверхроскошным.