Савельевна неожиданно заорала благим матом:

– Ой, ратуйте, люди добрые! Ой, живота лишают, последнее добро отбирают!

Андрей перетянул ее плеткой по спине. Савельевна замолкла, но вопли ее свое дело сделали. В избу вбежали два мужика-соседа. Увидев Андрея, они замялись. Поднять руку на служилого опасно, все равно что князю нанести обиду: можно самому в порубе оказаться.

Андрей не растерялся:

– Во, видаками будете!

Мужики ринулись в дверь, столкнулись и застряли.

– Стоять! – рявкнул Андрей. – Не то плети отведаете за ослушание.

Мужики замерли, осознавая, что влипли.

– Савельевна, сама вещи краденые покажешь или мне поискать?

– Слыхали? – Это Андрей мужикам: устное оскорбление каралось вирой.

Андрей обыскал всю избу, но ничего не нашел. Тогда он полез на чердак – так просто. Во дворе стояли сараюшки, и он направился к ним. Открыв дверь одной, увидел в ней дрова для печи. Направился ко второму сарайчику и, распахнув дверь, обнаружил два лежащих на полу узла.

– Видаки, ну-ка, ко мне!

За мужиками заковыляла бабка.

– Запамятовала я, голубчик, давно они лежат.

– Если давно, то где пыль?

Андрей вытащил из сараюшки один узел и развязал его.

Там лежали мужские вещи: штаны, две рубахи, слегка поношенные сапоги и заячий кожушок.

– Мое, мое это, мужа покойного! – заголосила Савельевна, а у самой злобно сверкали глаза.

Андрей вещи понюхал. Лежалым, прелым не пахло, стало быть, вещи лежат недавно.

– И когда же муж у тебя умер?

– За пять лет кожушок в сарае моль уже съела бы, да и рубахи плесенью покрылись.

Мужики согласно закивали.

Андрей извлек из сарая еще один узел.

– Ой, не помню! Старая я, память подводит! – Но глаза у Савельевны бегали.

Андрей развязал узел. Тут были вещи – детские и женские: сарафан расшитый, кокошник, понева, рубашонки для детей лет пяти.

– Тоже скажешь – твое?

Андрей зашел в сарай и начал обыскивать его тщательно. В избе у Савельевны он денег не нашел, а должны быть. Ей пьяницы за перевар деньги приносят, а она расплачивается ими за краденые вещи. Саму обыскать?

В углу сарая стояла старая рассохшаяся бочка. Андрей подошел, заглянул. Вот тут действительно лежало старое, изведенное молью и поточенное мышами тряпье. Не хотелось руки пачкать, а надо.

Он поднял тряпье и увидел под ним деревянную резную шкатулку. Взял в руки. Шкатулка была тяжелой, и в ней что-то позвякивало. Он вынес шкатулку во двор.

Увидев шкатулку в руках Андрея, Савельевна заголосила:

– Ой, это я за всю жизнь со стариком своим накопила, на старость, чтобы было за что корочку хлеба купить!

Андрей открыл шкатулку и успел заметить, что мужики, определенные им в видаки, дружно повернули в его сторону головы. Вот это да! Шкатулка была почти полностью наполнена монетами – в основном серебряными.