Полина пристукнула его кулачком в грудь:

– Так я тебя и отпущу! Авдотья! Идем домой.

Вся троица направилась к городским воротам. И чем ближе Андрей подходил к ним, тем сильнее волновался. Вроде князь сказал свое слово на суде, и вина его не столь велика, но кто их, князей, знает?

Проходя сквозь ворота, он встретил удивленные взгляды стражей, но ни один из них не сделал попытки приблизиться – не то что его задержать. И Андрей успокоился.

На улице его узнавали, раскланивались, кто-то даже закричал, показывая на него пальцем:

– Вон он, который невольников освободил!

Похоже, в народе о несостоявшейся краже никто не вспоминал, люди помнили об освобождении невольников и были ему благодарны.

Непроизвольно вспомнилось: «…минует нас и барский гнев и барская любовь». Воистину, от княжьей милости до падения в его глазах расстояние малое, один шажок.

Сначала Андрей свернул на свою улицу – он хотел посмотреть на свой дом. Отпер замок, распахнул дверь:

Женщины зашли, и Авдотья фыркнула:

Дом не обворовали, не разграбили, но в нем оставалась одна-единственная ценная вещь – подаренный ему князем кубок. Вот его Андрей и забрал.

– Дай посмотреть! – Полина протянула к кубку руку. – Слышала я о подарке, да не видела.

Она взяла кубок в руку, повертела:

– Какая красота! И ценности немалой!

Вернула кубок с неохотой. Андрей отдал бы его ей, да передаривать нельзя, вроде бы подарком пренебрегли.

Андрей шутливо шлепнул Полину по заду.

– Ты чего? Замуж никто не возьмет!

– Я беру, зачем тебе другой.

В избе у Полины пахло вкусным, было чисто, уютно – чувствовалась женская рука. На подоконниках в горшках стояли цветы герани, на полу – домотканые коврики.

Авдотья бросилась накрывать стол.

Полина помогла Андрею умыться, подала полотенце.

Они сели обедать. Для простого обеда стол был накрыт слишком обильно и роскошно, наверняка Полина надеялась, что Андрей придет в ее дом.

На столе стояли красные блины из гречневой муки, пироги с зайчатиной. На горячее – грибной суп, настолько густой, что в нем ложка стояла. Из мясного – гусь с яблоками и капустой, на закуску – балык осетровый, на десерт – сырники и леваши. В трех кувшинах стояли сбитень, вино смородиновое и олуй – вид крепкого пива.

Сочтя молитву, ели не спеша.

Андрей каждое блюдо запивал прохладным, с ледника, пивом. Очень по вкусу пришлось. Пилось легко, в охотку, но когда стал подниматься из-за стола, почувствовал, что захмелел. Женщины лишь пригубливали вино, щечки порозовели.

Полина заметила нетвердую походку Андрея:

– Ложись, отдохни. Седмицу неизвестно где проживался, ел плохо, бедненький, устал.

Она довела его до своей девичьей кровати, усадила, стянула сапоги. Андрей рухнул на постель и уснул. Переволновался он сегодня, выпил изрядно.