Ваши показания о работе в Институте тропической медицины могут пролить свет на убийство известного музыканта Эдика Малевича, которое произошло в этом месяце.

– Бог мой, – удивилась Лика, – да меня там девять лет нет, и потом, я работала всего ничего!

– Поверьте, ваши показания очень и очень важны. Иногда случается так: что-то произошло пару десятилетий назад, а эхо сейчас докатилось. Честно говоря, меня волнует ситуация с дельфусом.

– С чем? – удивилась Лика.

– Ну вы там мыли стол в лаборатории у Евгении Ивановны Червь и уронили пробирку…

– Во дела, – довольно вульгарно шлепнула себя руками по бедрам Лика, – вы чего, сговорились?

– Да на днях мужик прибегал, дерганый такой, весь трясется…

– Точно, именно так и назвался. Дрожит, чуть не заикается… Тоже просил про ту пробирку рассказать.

– Ничего, никакой тайны нет, мало ли какие глупости девчонки по молодости совершают…

– Радзинского убили.

– Как? – подскочила Лика.

– Застрелили в подъезде.

– За то, что близко подобрался к разгадке одного убийства, которое произошло в девяносто первом году. Я советую вам теперь рассказать эту историю мне.

– Господи, – закричала Лика, – да ничего ужасного-то не случилось, глупость одна.

Лика пожала плечами.

Однажды к Анжелике подошла милая, смешливая Аня Яхнина. Анечка была ненамного старше Лики, но успела уже закончить институт и даже написать диссертацию. Собственно говоря, из-за диссертации все и произошло.

– Слышь, Ликуся, – спросила Аня, – хочешь двадцать долларов заработать?

– Конечно, – обрадовалась Вересова, – ясное дело!

– Ну тогда сделай для меня одну штуку.

Анечка осмотрелась по сторонам и, понизив голос, сообщила:

– Лабораторию Червь знаешь?

– Естественно, мою там каждый день.

Лика потрясла связкой.

– Надо же войти в комнаты.

– Утащи у нее со стола пробирку, – попросила Аня, – штатив оранжевого цвета, смотри не перепутай. Именно из него.

– Зачем? – удивилась Лика.

Аня тяжело вздохнула:

– Эта сука Червь на ученом совете в пух и прах раздолбала мою диссертацию. Камня на камне не оставила! А бабье из совета, естественно, обрадовалось. Я у них словно бельмо на глазу, они-то все после сорока защищались, а мне еще тридцати нет. Накинулись и заклевали. Слава богу, старик Даутов разобрался, и все хорошо закончилось…

– При чем тут пробирка?

– Ха! – выкрикнула Аня. – Эта гадина Червь все зудела: «Некорректное исследование, да и Яхнина вечно на столе все бросает, не дай бог пропадет чего!» Мне еще выговор влупили за несоблюдение правил пользования материалом. Вот и хочу проучить сволочугу! Пусть у нее со стола пропадет дельфус, посмотрим, как выкручиваться станет!

Ликуша не увидела в просьбе ничего особенного.