– Решила небось, что сосиска, раз кетчуп сверху, – заржал Сережка.

– Все ты, – завопила Лиза, кидаясь на Кирюшку.

Мальчик схватил кухонное полотенце.

– Тише, тише, – забормотал Ваня.

– Я тебя убью, – кричала девочка, – мне «два» поставят!

Тяжело вздохнув, я ретировалась в свою спальню и легла на кровать. Из кухни доносились звуки борьбы: звон, треск, крики. Вот, пожалуйста, семейный уют в полном разгаре. Послышался легкий скрип, потом сопение. Это Муля и Ада пришли устраиваться на ночь. Мопсихи вспрыгнули на кровать и затеяли возню, каждая хотела занять сладкое местечко возле моего лица.

– А ну перестаньте, – велела я, но собачки продолжали делить территорию.

В конце концов более крупная Муля победила. Ада отступила и легла в ногах. Мулечка положила морду на подушку возле моего лица и с чувством вздохнула. Я поглядела на нее.

– Тебе не стыдно? Сначала котлеты, потом карта…

– Нет, – раздалось в ответ. – Пишкек!

От неожиданности я подскочила, мопсихи свалились на пол.

– Арчи, – раздался ответ, – спи, не бойся.

Я обвела глазами комнату и увидела попугая, сидевшего на подоконнике.

– Ты что здесь делаешь? – невольно вырвалось из груди.

– Спать ложусь, – сообщил Арчи незнакомым женским голосом, потом помолчал и добавил: – И тебе пора, мой котик, на покой, в последний путь. Спи, дружок, усни, надоел хуже горькой редьки.

Я упала на подушку. Мопсихи вновь устроились в кровати, попугай, нахохлившись, сидел за занавеской.

– Арчи, – позвала я, – спишь?

– Сон – это смерть души.

Я вздрогнула, по спине поползли мурашки. Арчи вещал голосом покойного Эдика Малевича.

Едва выпроводив домашних, я кинулась к телефону и набрала полученный от Евгении Ивановны номер. Часы показывали восемь, пожилые люди любят пораньше вставать.

– Да, – ответил недовольный голос.

– Можно Зинаиду Васильевну?

– Кто это в такую рань?

– Простите, бога ради, мне посоветовала к вам обратиться Евгения Ивановна Червь.

Из голоса собеседницы исчез арктический холод.

– Женечка? Чудесно. Слушаю вас.

– Где можно найти Лику Вересову?

Повисла пауза. Из трубки не доносилось ни звука, только треск и шорох. Думая, что нас разъединили, я воскликнула:

– Зинаида Васильевна, алло!

– Зачем вам моя внучка? – внезапно прозвучал вопрос.

– Понимаете, – старательно принялась врать я, – Лика Вересова когда-то давно сдавала свою фотографию на «Мосфильм», в картотеку актеров. Мы сейчас запускаемся с новым сериалом, и режиссер просматривал карточки. Ему показалось, что Лика лучшая кандидатура на главную роль. Вот и велел найти, а телефона ее у нас нет. Еле-еле ваш отыскали, спасибо Евгении Ивановне.

– Лика давно не занимается актерством, – ответила Зинаида Васильевна.

– Ничего, – бодро вскрикнула я, – нам бы только ее отыскать.