Лишь позволил убить время, которое он провёл бы, проворочавшись с боку на бок в своей холодной постели.

Но свет на произошедшее не проливал.

Зато под утро позвонил его начбез. Невзирая на исключительно ранний час, звучал так, будто и не ложился:

— Герман Александрович, не разбудил?

— Нет, — он откинулся на спинку кресла и потёр саднившие веки. — Я же сказал, можешь звонить мне в любое время суток.

Ильмин угукнул и кашлянул — непривычное для него выражение неуверенности:

— Кгм… я понимаю, что вы ждёте новую информацию. Но дело в том, что мне вас порадовать нечем.

Герман постарался не обращать внимания на то, как уже привычно затянуло под рёбрами.

— Нечем, потому что есть только плохие новости или?..

— Нет, не в этом дело, — поспешил возразить Ильмин. — Просто нет по сути никаких новостей. Ничего нового мы не нарыли. Лиля Сергеевна… чистая она. Ни с кем и нигде, помимо работы, в последнее время не встречалась. Подругу из этого списка я исключил, как вы и просили. С ней она регулярно на перерыве в кафе ходила или по магазинам. Не знаю, откуда черпали информацию ваши сторонние источники, но по моей линии всё тихо.

— Услышал, — он боролся с желанием шумно выдохнуть, чтобы выпустить из себя скопившееся внутри напряжение. — Продолжайте работу.

— Понял. И вот ещё что. Сотрудники из фирмы безопасности магазина к диалогу открыты. На случай если решите лично их опросить. Если вам понадобиться задать какие-то личные вопросы…

— Перешли мне их контакты.

Ильмин пообещал выйти на связь, как только появится что-нибудь стоящее внимания.

Через пару минут на экране ноута высветилось уведомление — пришло письмо с контактами сотрудников фирмы.

Герман открыл почтовую папку «Входящие».

Кажется, он уже знал, как пройдёт его сегодняшний день.

Пройдёт он вдали от офиса и любых рабочих вопросов.

Глава 36

Дорогу к себе в спальню я почти не помнила. Сознание включилось не раньше, чем за моей спиной захлопнулась дверь.

Я кое-как доковыляла до постели, рухнула в неё и свернулась калачиком.

Меня до сих пор ощутимо трусило. По телу прокатывались волны жара, природу которого я не хотела сейчас анализировать.

Нет, нет, только не сейчас.

Тогда пришлось бы честно признать, что я и себе самой не могу доверять.

На смену бесконтрольно вспыхнувшему желанию, которое мало-помалу всё-таки отступало, приходила злость на себя за эту непростительную слабость.

Герману сложно сопротивляться. Очень. Очень сложно.

Мне удавалось это делать только вначале нашего с ним знакомства и ровно до нашей первой ночи.

Потом любое сопротивление казалось безумием. Моё тело жаждало его с пугавшей меня силой. И почему-то я был уверенна, что наш страшный разлад, конечно же, сведёт на нет даже мысль о новой близости.