Красивая да еще и умная? Беги, Аркаша, беги! Делай ноги! А ты что сказал?

– Нам надо как-нибудь поужинать вместе…

Ужин принесли. Я смотрю в тарелку с ненавистью. Все, что начинается с омаров, заканчивается тюремной баландой, если те омары вместе с тобой ела красивая умная женщина. Слишком умная. А из-за ее точеного плечика выглядывал бес:

– Как тебе, Аркашка? Вкусно?

По моему лицу текут слезы. Мне не вкусно. Мне противно. Еще один день закончился. Только и радости, что жив.

Да что ж это я? Еда ведь! Еда!!! С жадностью набрасываюсь на водянистое пюре, глотаю, не жуя, торопливо подчищаю кусочком черного хлеба тарелку. Сосед по камере смотрит на меня с презрением. Как же! Гимнастику он делает! Здоровеньким хочет отсюда выйти! Еще на что-то надеется! А вот я уже нет. Не надеюсь. Наплевать мне, как на меня смотрят. Жрать я хочу, понятно? Все время хочу жрать. Дрожащей рукой вытираю перепачканный в картофельной жиже подбородок.

– Мне выпало заканчивать. Что ж, я хозяйка. Я принимала сегодня гостей. Осталось сказать пару слов на прощание.

Я не верю, что люди меняются. И насчет своего мужа не питаю никаких иллюзий. Он не сдал меня следователю вовсе не из благородства. Я просто ему нужна. Аркаша прекрасно понимает, что, попади я тоже в тюрьму, его собственная жизнь будет кончена. А он трус. Он боится умирать. Я нужна ему, чтобы платить адвокату, носить передачи, сохранять его имущество, пока он на зоне. Он очень расчетливый человек, и ничто его не изменит.

Почему я это делаю? Прошу для него снисхождения, хлопочу? А вы не поняли? Потому что кроме него у меня никого нет и уже не будет. Он – единственный близкий мне человек. Еще мама, но она больная и старая, я, конечно, скрывала от нее, что муж в тюрьме, а загородный дом сгорел, но об этом написали в газетах. О том, что элитные коттеджные поселки тоже горят. Да еще и маньяк. Журналисты любят такие истории. Любят раздувать из мухи слона. Статьи были злые, полные нелепых вымыслов. Мама газет не читает, но соседи… Да еще в криминальных новостях показали. Я думаю, ей немного осталось. После визита «доброжелателей» она потихоньку стала угасать. Я наняла ей сиделку, потому что не могу оставить бизнес и Аркадия. Я пока им нужна. А в выходные мотаюсь к маме, в Тамбов. Я пытаюсь ее утешить, но сама с трудом сдерживаю слезы. Скоро у меня совсем никого не останется, кроме Аркаши.

Что ж… Жизнь кончена. Я немолодая, некрасивая, а теперь еще и небогатая женщина. Мне нечем привлечь мужчину. Вряд ли они хотят просто тепла и ласки. Им нужен, прежде всего, комфорт от таких, как я, возможность вести беззаботное, ничем не обремененное существование. Хорошую квартиру, дорогую машину, вкусную еду. Телевизор с футболом и ящик с пивом. Будь счастлива тем, что я у тебя есть, дорогая.