– Подобная сделка заранее обречена на провал: любовь купить нельзя. И напрокат взять нельзя. Она как роса на траве – возникает из ниоткуда и уходит в никуда.

– Роса – это конденсат, из воздуха.

– Вот и любовь, Ритка, из воздуха. Ее деньгами не наконденсируешь.

– И как ты планируешь залететь? Как Дева Мария?

– Приблизительно. В клинике. Безо всяких грязных, жадных и потных мужиков. Все проверено, без дурной наследственности и вредных генов.

– А, может, для разнообразия, сначала попробуешь? Ну, чтобы было о чем вспомнить, когда станешь нянчить в кресле-качалке свой геморрой, полоскать челюсти в стакане и трястись от старческой слабости.

– Я хочу, чтобы на старости лет мне было нечего стыдиться. Я бы с радостью все попробовала, но финал слишком уж предсказуем. И без любви мне это будет неприятно.

– Это же все теория, без практики она ноль.

– Мне, знаешь ли, твоей практики хватает.

– Так, может, все-таки согласиться на Макса? У него с наследственностью полный порядок.

– Откуда тебе знать? – поморщилась Лида. А потом призналась: – Узнавала я: у него дед алкаш, и отец, и мать уже спиваться начали.

– Ты прямо Максима об этом спросила? – остолбенела Маргоша.

– Ты дуру-то из меня не делай, – обиделась Лида. – Мне же с ним работать.

– Сама себе противоречишь, – подвела итог Рита.

– Это нормальное состояние мыслящего человека.

– Конечно. Нам, тумбочкам прикроватным, не понять. Слишком глубоко и заумно.

– Все. Отбой. Я жалею, что рассказала тебе об этом.

– Боишься, что я побегу звонить по городу об этой новости? – насупилась Рита.

– Нет. Я прекрасно знаю, как ты ко мне относишься. Поэтому предполагаю, что в последующие дни поток поклонников из жалкого ручейка превратится в бурную реку, русло для которой ты начнешь рыть прямо завтра. Вы спелись с моей мамой, но ваши планы сродни планированию межгалактического центра в Нью-Васюках. Не летают сюда ни корабли, ни тарелки. Успокойтесь обе. Я выросла из коротких штанишек и вполне самостоятельна как в финансовом плане, так и в моральном.

– Ладно, не кипятись. Раз взрослая, плыви сама.

– Вот объясни мне, почему я тебе не верю? – вздохнула Лида.

– Мне неохота спать, – старательно сдерживая зевоту, промямлила Маргоша.

– Тогда подумай о своих проблемах. О своих я подумаю сама.

Лида действительно уже давно вылетела из-под маминого крыла и гребла по бескрайнему житейскому морю под всеми парусами. Но даже тот факт, что дочь перешагнула тридцатилетний барьер, не мешал Антонине Гавриловне старательно дуть ей вслед, заменяя собой попутный ветер.