Истерика у него была бы стопроцентная, только шантажировать его пришлось бы угрозой продолжения. А так: если женишься, то перестану пугать тебя своими прелестями, немедленно оденусь и даже разрешу выйти из помещения, – задумчиво проговорила Лида. В ее голосе сквозь прорехи в сарказме звучала откровенная безысходность.

– Лидка, он хочет развестись с женой и жениться на мне.

– С грядущим торжеством.

– Да, а ты невоспитанная баба, которая приперлась среди ночи к рабочему человеку и грузишь его всякой мутью.

– Ой, скажите, рабочий человек! – фыркнула Рита. – А чегой-то я у тебя ни кайла, ни лома в прихожей не углядела?

– Так, чего надо? Конкретно от меня.

Я тебя сейчас быстро проконсультирую, и мы ляжем спать.

– Ладно, тогда схематично. Если мы собираемся пожениться, то предложить ему переехать ко мне или просто сообщить об этом Таньке? Или лучше, чтобы переехал с вещами?

– Слушай, Лидка, проснись уже и реагируй грамотно! Для меня лучше. Я о ком сейчас беспокоюсь? О себе любимой! Мне надо, чтобы сначала Танька поняла, как это здорово, когда у тебя мужика уводят, а потом, чтобы до этого уродца дошло – каково это быть брошенным!

– Одна ошибка, но капитальная.

 – Лида сразу подошла к сути. Или она действительно была такая умная, или мозговую деятельность простимулировало жуткое желание отвязаться от Маргоши и лечь спать, но она ухватила самую суть, довольно обидную для Риты: – Он тебя не может любить. Не потому, что ты недостойна, а просто не умеет. Пользоваться умеет, а любить нет. Ты, надеюсь, понимаешь, что женится он не на тебе, а на твоем антураже: тачка, квартира, зарплата.

– Понимаю, – скисла Маргоша.

– Поэтому глупо ждать, что он останется с разбитым сердцем.

 – Лида подняла указательный палец. – Но можно оставить его с разбитым корытом!

– Опять ты со своим мордобоем, – махнула рукой Маргоша. – Тебе бы, Лидка, мужиком родиться.

– Можно подумать, что я родилась бабой, – скривилась Лида. – Ты не умеешь слушать. А вообще, надо было в детстве Пушкина читать. Корыто в данном случае не лицо, а материальное благополучие. И ты, как золотая рыбка, ему уже всего наобещала.

– Дай умному человеку договорить! Ты своим сватовством ему надавала авансов, и он в мыслях уже давит пружины на твоем дорогущем матрасе, плавает, как кусок… в твоей джакузи, жрет еду из твоего холодильника и обкатывает твою машинку.

Оставь его с носом! Это для такого приспособленца, поверь, больнее, чем просто разбитое сердце.

– Что-то я порядок действий не поняла, – заинтересованно заелозила в кресле Маргоша.

– Давай по пунктам: он переезжает к тебе, значит, спите вы вместе…

– Не ори. А как? Ты повяжешь пионерский галстук и станешь изображать несовершеннолетнюю школьницу?

– Нет, я ему сказала, что до свадьбы не могу.